- Будешь, еще так будешь! Но давай как-нибудь потом  похнычем,  на  пару,
ладно?
   - Ладно.
   - Так что такое там все-таки произошло?
   - В "Юбилейном"? - Ну да.
   - Произошло. - Аля наморщила лоб, вздохнула, повторила тихо:  -  Еще  как
произошло.
   Глава 5
   - Отошла я от девчонок, показ закончился, еще в буфете кофе чашку выпила,
поболтала. А уже вечер, домой пора... Тут подходит парниша, вежливый  такой,
прикинутый по фирме, дорого,  но  видно  сразу:  слуга.  Вообще-то  красивый
парниша, только... Красивый как зверь, как  животное...  И  еще  -  от  него
словно опасность какая-то непонятная исходит, словно... Ну ты понимаешь...
   - Ага. Навидалась.
   - Вот и я навидалась. Но многие девки как раз от таких и  тащатся  больше
всего. Ладно. Короче, подходит и вежливо так сообщает:  со  мною  поговорить
хотят. Знаешь, подиум место такое: кто  только  не  крутится,  одни  -  дела
делают, другие - девчонок в подруги зовут;  у  "новых"  классная  подруга  -
такой же атрибут, как галстук  или  представительская  машина,  никак  иначе
нельзя, престиж. Ну я и подумала: какой-нибудь пан  ясновельможный  решил  в
"куклы" пригласить. Почти у всех девчонок кто-то такой имеется. И  тут  тоже
искусство: не хочешь - не  соглашайся,  но  откажи  так,  чтобы  человек  не
обиделся. Проще всего сказать: "Занято". Тогда и вопросов не  возникает.  Не
всегда, конечно, но как правило. Если не жлоб полный или не  лох  из  породы
"задниц": эти ни фига не понимают, ну да их не так  много.  Хотя  и  не  так
мало.
   - Задниц?
   - Ну да. Есть такая порода. Это чьи-нибудь дети или родственники.  Зятья,
к примеру. Их на какое место посадили, на том они и сидят.  И  не  рыпаются.
Те, которым местечко скверное досталось, - то есть когда-то,  когда  папашка
сажал,  очень  клевое  было   местечко,   ученым   секретарем   или   просто
умником-кандидатом в институте каком-нибудь научно-завернутом. И  делать  ни
фига не нужно, и съезды-выезды, и булка с хорошим куском масла,  а  то  и  с
икрой сверху. Но времена изменились, и остались эти задницы не при  делах  и
злы на всех, особливо на родителей, которые их не на  то  место  усадили.  И
делать ничего органически не способны,  а  жаба  ест:  их  ровесники  кем-то
стали, а он все сидит ученит да на папашкином "жигуленке" семьдесят  второго
года выпуска на дачку с грехом пополам ездит...
   - Чего у него там пополам?
   - Не вяжись к словам.
   - Ленка, тебе сколько лет? - удивленно приподняла брови Настя.
   - Восемнадцать скоро, а то не знаешь.
   - Вот я и думаю...
   - Да нет, не сама я такая разумница, я же в агентстве третий год кручусь,
а девки разные, чего только не наслушаешься. Та с этим  живет,  та-с  тем...
Интересно же.
   - Погоди, но научные работники - это оч-чень давно.
   - Ну. Лет десять назад. А то и двенадцать. Но  у  нас  и  ветераны  есть:
одной двадцать восемь, а она дефилирует - упасть не встать!
   - Алька!