Почему добрые умирают, а злые живут?! И бьют друг друга, и  стреляют,  а  не
переводятся... Знаешь, я из детства  своего  помню  какие-то  картинки:  дом
деревенский, и квартиру помню, и маму с папой помню, вот только не  лица,  а
руки... А лица не помню... Словно огонь их заслоняет... Почему,  Насть?..  Я
же в дом ребенка когда попала,  мне  десять  лет  было...  Сначала  я  и  не
говорила ничего, молчала. Невропатологи разные меня смотрели, это еще  когда
баба Маня была жива, она все заботилась да и по  врачам  меня  таскала...  А
потом, как умерла она,  меня  никто  никуда  не  водил...  Росла  себе,  как
трава... "Сахарная тростиночка, кто тебя в бездну  столкнет..."  Ты  знаешь,
эту песню я тоже помню из самого раннего детства, из которого не помню почти
ничего... Песни какие-то  помню,  голоса,  стихи...  Считалочку  вот  помню:
"Ехала машина темным лесом  за  каким-то  интересом..."  Знать  бы  еще,  за
каким?..
   Девушка уронила истлевшую до фильтра сигарету  в  пепельницу,  замолчала.
Отхлебнула черной, уже остывшей жидкости: - Бр-р-р... Гадость какая.
   - Кофе надо пить или горячим, или холодным. А вино детям - вредно.
   - Да ладно тебе... Понимаешь,  такое  чувство  после  всего,  что  улитка
скользкая в горле застряла... А спиртное ее смывает... А вообще... От  такой
жизни... Мне кажется, мне не восемнадцать скоро, а восемьдесят...
   - Так кто за тобой гонится? И почему? И как ты от них смылась?
   - Смылась просто: дом, в котором Сашка живет, имеет такие  балкончики  на
лестницах, там ведь лифт, по лестницам люди только ночами ходят, когда  лифт
отключен... И еще балкончики по торцам в коридорах... Спустилась я тихонько,
как мышка, на третий этаж - на второй побоялась, вдруг они там стоят, окошко
открыла, спрыгнула...
   - С третьего этажа?
   - А там крыша магазина... Потом на землю... Потом  рванула,  пробежала  с
квартал. Машину боялась  ловить  сначала...  Ну  не  пешком  же  идти...  На
каком-то "жигуленке" сюда доехала, вернее, не доехала, остановить  попросила
метрах в ста, на Житомирской, домой прошла дворами, закрылась... открыла бар
и... Да и не придет им в голову меня дома искать: решат, что таких  дур  уже
нет. Вот, одна осталась, перед тобой сидит.
   - Алька, ты можешь сосредоточиться хоть на минуту?! Кто - они? И  что  им
от тебя нужно?! Если бы я была медичкой, но тут же бы набрала 02 и отправила
тебя, дурку: деллириум трерум.
   - Чего?
   - Белая горячка. На почве систематического отравления алкоголем  молодого
неокрепшего органона. Кстати, ты давно пьешь?
   - Вчера весь день, ночью, когда просыпалась...
   - Ну ты даешь! Ни один козел не стоит того, чтобы так убиваться.
   - Да я не из-за... Просто плохо, когда тебя предают. Совсем плохо.
   -  Кто  бы  спорил.  Знаешь,  Алька...  Я  в  журнале  каком-то   читала.
Эксперимент такой проводили то ли с мышами, то ли с крысами...  Клетку,  где
эти крысы сидели, делили на две  части.  Под  полом  одной  части  проводили
электрический ток, там же оставляли еду. Крыса пошла кушать, а тут ток.  Ну,
не убойный, но неприятный достаточно.  Сначала  животные  визжали,  а  потом
привыкли. Тащили еду на "хорошую" половину и там отдыхали. А ученые взяли  и
поменяли условия. После первой, совершенно такой же безобидной дозы тока  на
"хорошей" половине крысы орали благим матом на своем крысячьем языке, словно
их режут! Две сразу откинули лапы, остальные были в  нешуточном  возбуждении