- Ты же работала на показе,  в  "Юбилейном"...  откуда  все  остальное-то
взялось?!
   - Дверь они ломать, конечно, не стали, да  и  не  смогли  бы...  -  Алена
произносила фразы медленно, и Настя сообразила, что подруга ее вопроса  даже
не услышала, ей нужно было выговориться. - Вечер был уже поздний,  любой  из
соседей, затей они скандал, милицию мог бы вызвать, а я так поняла,  никаких
скандалов с милицией им не нужно...
   - Кому - им? - попыталась все же Настя уточнить.
   - ...поэтому они стали звонить. По телефону.  Знаешь,  это  жутко,  когда
пять звонков, десять, двадцать, сорок... Телефон мы сразу  не  выключили,  а
потом Саша сказал, что делать этого нельзя: вдруг кто-то стоит за  дверью  и
слушает звонки... И если они поймут, что мы дома, то... А так  -  у  них  не
будет уверенности... А потом телефон звонить перестал.  И  гудеть  перестал:
видно, они провод выдернули,  чтобы,  если  мы  все  же  дома,  никуда  сами
прозвониться не смогли, в милицию или там еще куда...
   Лена потянулась за сигаретой, прищурившись, вынула из коробки спичку,  по
чирку  попала  только  с   третьего   раза,   сосредоточившись,   откинулась
обессиленно на подушку кресла. Выдохнула дым.
   - А  потом  он  меня  выгнал.  Выставил.  С  ним  началось  что-то  вроде
истерики... Он стал говорить, что мои разборки его не касаются, и  нечего  к
нему на хвосте водить бандитов, и что я  сама  во  что-то  влезла,  но  свои
проблемы каждый должен решать сам... Я пыталась ему объяснить, что  сама  не
понимаю, что происходит, но он...  Я  даже  не  рассказывала  ему,  как  все
страшно было на самом деле, пожалела... Настька, я ему совершенно не  нужна,
понимаешь, совершенно... Так, кукла для постели...  Но...  Но  ведь  он  был
такой хороший, он такие слова говорил...  Раньше...  И  еще...  Насть,  что,
мужики все такие трусы? Ведь твой Женька совсем не трус, хотя с  виду  вовсе
не герой...
   - Лен, я тебе говорила, эти спортсмены - все самовлюбленные  кретины.  Но
ты разве слушать что-то хотела? Чуть с тобой не поругались тогда насовсем! Я
и замолкла тогда, чего усугублять, а подумала себе: жизнь сама покажет,  who
is who...
   - Он меня выставил. Ночью. Так разнюнился, что...  Все  выглядывал  из-за
тюлевой занавески: машина стояла... Он даже  допытываться  не  стал,  в  чем
дело, да я сама и до сих пор не знаю, но  он  даже  не  попытался  узнать...
Испугался, что я скажу что-то, стал меня убеждать, что мне лучше уйти... Что
и сам он тоже смоется к приятелю, живущему в том же доме... Ха... Думаю,  он
с перепугу вообще рванул куда-нибудь за тридевять земель! А меня выставил  в
пустой черный подъезд и закрыл за мной свою массивную дверь. У него там  три
замка и засов, все сварное, танком не проедешь... А я присела на корточки  у
мусоропровода и плакала... Знаешь, было желание выйти и сдаться...  Если  бы
они должны были меня просто убить, я бы так и сделала... Выстрел  -  и  тебя
нет. А зачем жить, если ты никому не нужна?.. Настька, ты понимаешь, он меня
предал! Я... Я бы никогда его не предала, честно, а он...
   - Не горюй, Глебова. Просто ты приняла этого Сашеньку за другого.
   - За какого другого?
   - Когда встретишь - поймешь.
   - Встретишь... Насть, жить, когда никому не нужна, незачем... Вовсе... Ну
скажи, ну почему так?! Была баба Вера, добрая была, хорошая, и умерла... Еще
я бабу Маню любила, еще давно, до детдома...  Она  тоже  умерла...  Насть...