- Глебова, да прекратишь ты молчать?! Пьешь как ломовая лошадь, ствол под
подушку заныкала... Не, я никогда не разделяла твоих  спортивных  увлечений,
приличной девушке совсем не  обязательно  уметь  стрелять,  ей  нужно  иметь
мужчину, который просто исключит всякую  возможность  баловства  с  оружием,
будь оно по делу или без... - Настя замолчала на секунду,  потом  произнесла
серьезно: - Ты кого отстреливать собралась, а? Что случилось?
   Глаза девушки наполнились слезами, она закусила губу, но не произнесла ни
слова.
   - Вот что, девка! Если...
   - Погоди, Настя... Лучше... Лучше, если ты уйдешь.
   - Почему это?
   - Они могут прийти когда угодно.
   - Кто - они?! Колись давай! Я тебе боевая подруга или где?
   - Ты все шутишь... А тут что-то очень серьезное. Боюсь, и твой Женька нам
не поможет. Да и... Никому не нужны чужие проблемы.
   - Это мне решать: поможет, не поможет. А проблемы... Если  мы  перестанем
помогать друг дружке, то вымрем. Как стадо дебильных мамонтов.
   Настя налила себе водки, сморщила  нос,  выдохнула  и  выпила  по-мужски,
махом, запила теплой кока-колой, вытянула из пачки сигарету.
   - Можно хуже, но некуда. Никакого сервиса в ваших апартаментах,  девушка.
- Закурила, выдохнула дым. - Рассказывай.  И  никуда  я  не  уйду,  ты  меня
знаешь!
   Аля не замечала, как слезы катятся по щекам. Настя поглядела  на  подругу
внимательно, вздохнула... Надо же, как девку припекло!
   А Лена смотрела в потолок и не думала ни о чем.  С  Настей  Сергеевой  ей
вдруг стало совсем спокойно. Была она  совершенным  исключением  из  всех  и
всяческих правил женской дружбы: независтлива,  незлословна...  Может  быть,
потому, что, будучи старше на целых десять  лет,  восприняла  когда-то  Лену
так, как взрослая кошка воспринимает отданного под ее опеку котенка.
   ...Глебовой было четырнадцать, когда три  года  назад  она  поселилась  у
бабушки Веры, и первое, что она сделала, - это подралась во дворе.  Попросту
разбила носы двум рослым стриженым пацанам, хотя и ей  тоже  досталось.  Они
вмиг почувствовали,  что  явление  русоволосой,  стремительной  и  улыбчивой
пацанки  может  стать  прямой  угрозой  их  безусловному  лидерству  в  этом
старинном, затененном тополями дворе.
   В тот день Ленка вышла во двор, заспешила с ведром  к  мусорным  бакам...
Путь ее проходил в аккурат мимо лавочки, где в  мирной  летней  тени  лениво
припухали три паренька и Валька Кукушкина с Надей Гадалкиной  -  в  дворовом
лексиконе их давно переименовали в Несушкину и Давалкину.
   Несушкина, кою природа к шестнадцати  годам  щедро  одарила  безразмерной
грудью, густыми рыжими волосами и простоватым, усыпанным  веснушками  лицом,
колыхнула  под  майкой  могучими  прелестями,  брезгливо  сморщила  покрытый
тройным  слоем  тон-крема   купеческий   носик-пуговку   и   произнесла:   -
Плоскодонка... И корма - хоть доски стругай... - Она отвернулась, всем своим
видом показывая свое отношение к этой ошибке природы: "ни сиськи, ни письки,
и попка - с кулачок".
   Но ребята, похоже, так не считали. Худенькая, длинноногая,  стремительная
девчонка словно летела над землей, чисто промытые льняные волосы струились в
теплом ветерке, и ребята на нее просто загляделись. Да и новизна:  Несушкина
и Давалкина стали давно вроде как дежурно-безотказным вариантом,  и  "новье"