это выглядит. Я никогда и не задумывался над этим. Зрелище не  из  приятных.
Не так ли?
   - Приятных трупов не  бывает,  -  сказал  Питт.  Он  тоже  начал  ощущать
приступы тошноты. - Если эта кучка пепла на полу каким-то образом  указывает
на то, что нас ожидает, то мы должны отыскать еще четырнадцать таких же.
   Ханневелл остановился и поднял фонарик - лицо его передернулось. Затем он
достал  из  кармана  записную  книжку  и   осветив   ее   фонариком,   начал
перелистывать.
   - Вы правы. На корабле было шесть человек команды  и  девять  пассажиров:
всего пятнадцать человек, - он полистал еще, отыскивая  нужную  страницу.  -
Этот несчастный, должно быть, радист Свенборг - Густав Свенборг.
   - Может, он, а может, и нет. Только его дантист мог бы сказать  точно.  -
Питт глядел на то, что когда-то было живым человеком и пытался  представить,
как наступил его  конец.  Раскаленные  докрасна  стены  и  оранжевое  пламя,
короткий,  страшный  крик,   жуткий   болевой   шок,   ввергнувший   его   в
бессознательное состояние, и дикая пляска  смерти,  в  которой  дергаются  и
извиваются все части тела. "Умереть в огне,  -  подумал  он,  -  провести  в
жуткой агонии последние секунды жизни - самый страшный конец, который  можно
представить как для человека, так и для животного".
   Питт встал на колени, чтобы внимательно посмотреть на то, что осталось от
тела. Рот был плотно сжат, колени почти касались подбородка, а руки вытянуты
и плотно прижаты к бокам, приварившись к ним от страшного жара. Но было  еще
кое-что, привлекшее внимание Питта. Он направил  луч  света  на  пол  каюты,
слабо осветив  покореженные  стальные  ножки  кресла,  вонзившиеся  снизу  в
обезображенное тело.
   Ханневелл с совершенно бескровным лицом спросил:
   - Что вы нашли такое интересное в этом кошмаре?
   - Посмотрите, - ответил Питт. - Несчастный Густав, кажется, сидел,  когда
умер. Его кресло буквально выгорело под ним. Вам не кажется удивительным,  -
продолжал Питт, - человека заживо сжигают, а он  даже  не  пытается  сделать
какое-нибудь усилие, чтобы встать или хоть как-то выбраться отсюда.
   - В этом нет ничего странного,  -  сказал  Ханневелл.  -  Пламя,  видимо,
охватило его, когда он работал с  передатчиком,  пытаясь  послать  сигнал  о
помощи.
   Его опять начало выворачивать.
   - Давайте уйдем отсюда, пока  я  еще  в  состоянии  передвигать  ноги,  и
попытаемся разыскать остальных.
   Питт кивнул, повернулся и направился  к  выходу.  Вместе  они  прошли  во
внутреннюю часть судна. Машинное отделение, узкий коридор, салон,  -  всюду,
где они проходили, их взгляд наталкивался на ту же ужасную картину смерти. К
тому  времени,  когда  они  обнаружили  в  рулевой   рубке   тринадцатый   и
четырнадцатый трупы, желудок Ханневелла постепенно вернулся в свое  исходное
состояние. Еще несколько раз он сверялся со своей записной книжкой,  отмечая
карандашом на некоторых страницах, пока не  осталось  только  одно  имя,  не
перечеркнутое тонкой линией.
   - Почти все, - сказал он, захлопнув книжку. - Мы нашли всех, кроме  того,
ради которого попали сюда.
   Питт закурил сигарету и выпустил длинную струю голубоватого дыма.
   - Они все обгорели настолько сильно, что узнать их невозможно.  Он  может
оказаться любым из них.