мной.
   Ханневелл склонился над краем ледяного тоннеля,  Питт  встал  на  колени,
чтобы пролезть внутрь.
   - Две. Я даю вам две минуты, не больше. И следую за вами.
   Лаз длиной в двадцать футов,  освещенный  проникающими  сквозь  кристаллы
лучами солнца, спускался вниз под углом в тридцать  градусов  и  упирался  в
обгоревшую, покореженную стальную пластину обшивки. Вонь стала  невыносимой,
Питт едва дышал. Он попытался уйти от этого запаха и кинулся к изуродованной
огнем пластине. Тут он увидел, что проход идет параллельно  обшивке  еще  на
десять футов и  заканчивается  открытым  люком,  изуродованным  и  разбитым.
"Какой же должна была быть температура,  чтобы  такое  могло  случиться?"  -
подумал он.
   Протиснувшись через разбитый край люка, он встал и направил луч  фонарика
на то, что осталось от стен  после  пожара.  В  какое  он  попал  помещение,
догадаться было невозможно. После опустошительного пожара, здесь  ничего  не
уцелело. Питта внезапно  охватил  ужас.  Несколько  минут  он  стоял  как  в
столбняке, затем постарался взять себя в руки и вошел в темный коридор.
   Луч его фонарика осветил весь коридор, вплоть до лестницы,  которая  вела
на нижнюю палубу. Если не считать оставшегося от ковра  пепла,  коридор  был
пуст. Вокруг была жуткая тишина. Ни  звона  посуды,  ни  гудения  машин,  ни
плеска воды о траурную обшивку -  ничего,  кроме  абсолютной  пустоты.  Питт
минуту постоял перед дверью, не решаясь войти. Первая мысль, пронзившая  его
мозг, была: что-то пошло совсем не так,  как  планировал  адмирал  Сандекер.
Похоже, что не к этому он стремился и не этого ожидал.
   Ханневелл пролез в люк. Вскоре он стоял  рядом  с  Питтом  и  смотрел  на
почерневшие стены, на покореженный и расплавившийся  металл,  на  сплющенные
дверные петли, на которых когда-то  держалась  деревянная  дверь.  Вдруг  он
стремительно бросился в дверной проем. Глаза его  были  полузакрыты,  голова
тряслась, будто он находился в трансе.
   - Мы найдем ничтожно мало из того, что нас интересует.
   - Мы не найдем ничего, - твердо произнес Питт. - Наши неизвестные  друзья
подобрали все, что могло остаться после огня.
   В подтверждение сказанному, он направил луч фонарика на следы от  мужских
ботинок, оставшиеся на слое сажи. Они вели к выходу и обратно.
   - Давайте посмотрим, чем они тут занимались?
   Они вошли в узкий коридор между каютами и, ступая по пеплу, направились к
соседнему помещению. Это была каюта радиста. И здесь трудно было  что-нибудь
опознать.  Вместо  мебели  остались  только  остовы  от  сгоревшего  дерева,
радиоаппаратура превратилась в сплошную  застывшую  массу.  Теперь  уже  они
немного привыкли к запаху, но никак не могли  привыкнуть  к  тому,  что  они
видели внутри.
   - Боже мой! - выдохнул Ханневелл. Он выронил фонарик,  тот  покатился  по
палубе и осветил обезображенную человеческую голову с выступившими скулами и
зубами.
   - Не завидую его смерти, - пробормотал Питт.
   Ханневелл не мог смотреть на эту мертвую  голову.  Он  отошел  в  угол  и
несколько минут мучился позывами к рвоте. Когда же он, наконец, повернулся к
Питту, то выглядел так, будто только что вернулся с того света.
   - Извините, - виновато произнес Ханневелл. - Я никогда  раньше  не  видел
сожженных трупов. У меня даже отдаленного представления не было о  том,  как