Ханневеллом и вылез на безопасный участок. Почти сразу  же,  как  показалось
Ханневеллу, он  выбросил  из  вертолета  нейлоновую  веревку.  А  еще  через
полминуты бледный и измученный океанограф сидел на льду у ног Питта.
   Ханневелл сделал глубокий вдох и взглянул в лицо Питту, на  котором  ясно
читалось чувство облегчения.
   -  Знаете,  что  я  сделаю  в  первую  очередь,  когда  мы   вернемся   в
цивилизованный мир?
   - Да, - улыбаясь, сказал Питт. - Вы  пригласите  меня  на  обед  с  таким
количеством выпивки, сколько я только  смогу  одолеть,  и  представите  меня
чувственной полногрудой исландской нимфе.
   - Обед и выпивка - за мной, это я вам гарантирую. А  вот  нимфу  не  могу
обещать. Прошло так много лет с тех пор, когда я без труда  договаривался  с
очаровательными женщинами. Боюсь, я уже забыл подход.
   Питт рассмеялся, хлопнул Ханневелла по плечу и помог ему подняться.
   - Не берите в голову, мой старый друг. Девушки - это по моей части. -  Он
вдруг остановился. -  Ваши  руки  выглядят  так,  будто  вы  держали  их  на
шлифовальном круге.
   Ханневелл безразлично посмотрел на свои окровавленные пальцы.
   - С ними совсем не так плохо, как кажется. Немного антисептика,  маникюр,
и они станут совсем как новенькие.
   - Давайте, - сказал Питт. - В вертолете есть  аптечка.  Я  перевяжу  ваши
пальцы.
   Через несколько минут, когда Питт перевязал ему бинтом  последний  палец,
Ханневелл спросил:
   - Нашли вы что-нибудь похожее на тоннель до того, как я свалился?
   - Отличная работа, - ответил Питт. - Вырезана полная гладкая  окружность,
прикрывающая вход и абсолютно совпадающая с окружающим льдом. Если бы  некто
вырезал еще и ручку, можно было бы открыть и войти.
   Лицо Ханневелла внезапно потемнело.
   - Этот айсберг проклят, - сказал он. - Он - враждебен нам.
   Он сцепил свои обмороженные пальцы.  Взгляд  его  был  напряженным,  лицо
выглядело усталым.
   Питт отошел в сторону и поднял ледяную глыбу трех футов в диаметре и трех
дюймов в толщину, закрывавшую вход в грубо  пробитый  тоннель,  достаточный,
чтобы в него мог едва протиснуться один человек. Он невольно отшатнулся - из
отверстия исходило едкое  зловоние  сгоревшей  краски,  материи  и  топлива,
смешивавшегося с запахом расплавленного металла.
   - Это только подтверждает, что я могу различать запахи сквозь толщу льда,
- сказал Питт.
   - Да.  Ваш  нос  выдержал  испытание,  -  немного  саркастически  заметил
Ханневелл. - Но, что касается  невозможности  использовать  термит,  тут  вы
оказались не совсем на высоте. Ведь это не что иное, как выжженный лаз туда,
вниз.
   Он сделал паузу и бросил на Питта взгляд поверх очков, как на ученика, не
выучившего урок.
   - Мы могли бы взрывать здесь хоть до лета,  не  нанося  заметного  ущерба
замурованному судну.
   Питт пожал плечами.
   - Много выиграешь - мало  проиграешь.  -  Он  передал  Ханневеллу  второй
фонарик. - Я пойду первым. Вы подождете пять  минут,  а  потом  следуйте  за