он закручивал и швырял снег на  взлетно-посадочную  полосу,  как  раскачивал
посадочные фонари, как на горизонте взметал белые колонны и  яростно  крушил
их, испытывая ненависть к своему творению. Порыв ветра вдруг ударил в  окно,
заставив Тэйлора отшатнуться,  по  стеклу  забарабанили  мелкие  льдышки,  и
коротко проворчала что-то деревянная рама. Он опять взглянул  на  часы,  это
уже стало привычкой: делается как-то легче, когда знаешь время.
   Нет, в таких условиях Лансену не сесть ни за что.
   Сердце замерло. Сирена, вначале тихая, стремительно превращалась  в  вой:
четыре гудка завывали над  затерянным  летным  полем,  как  голодные  звери.
Пожар... Значит, на самолете пожар. Он горят в будет  пытаться  сесть...  Он
нервно обернулся: может, кто-нибудь объяснит, что случилось.
   Бармен стоял рядом, протирая бокал, и смотрел в окно.
   - Что происходит? - вскрикнул Тэйлор. - Почему орут сирены?
   - Всегда в плохую погоду включают сирены, - ответил тот. - Это правило.
   - Почему ему разрешают приземлиться? -  настаивал  Тэйлор.  -  Почему  не
отправить его южнее? Здесь так мало места; отчего не полететь ему туда,  где
аэродром побольше?
   Бармен безразлично покачал головой.
   - Не так у нас плохо, - сказал он, указывая на летное поле. - Кроме того,
он сильно опоздал. Может, у него нет горючего.
   Они увидели самолет низко над землей, его мигающие огни  над  сигнальными
фонарями аэродрома; свет фар побежал по посадочной полосе. Сел, благополучно
сел, и они услышали рев моторов, когда он начал заруливать к  месту  высадки
пассажиров.


   Бар опустел. Тэйлор остался один. Заказал выпить. Он  знал  свою  задачу:
сиди  в  баре,  сказал  Леклерк,  Лансен  придет  в  бар.  Не  сразу:  нужно
разобраться с  летными  документами,  вынуть  пленку  из  фотокамеры.  Снизу
слышалось детское пение и какая-то женщина запевала. Какого черта он  должен
сидеть среди женщин и детей? Разве это не мужская работа - особенно  если  в
кармане фальшивый паспорт и пять тысяч долларов?
   - Сегодня больше самолетов не будет, - сказал бармен. - Все полеты сейчас
отменены.
   Тэйлор кивнул:
   - Знаю. Ужас, что делается на улице, ужас.
   Бармен убирал бутылки.
   - Опасности не было, - добавил он успокоительным тоном. - Капитан  Лансен
- очень хороший пилот. - Он колебался, не зная, убрать или оставить  бутылки
"Штайнхегера".
   - Конечно, бояться было нечего, - огрызнулся Тэйлор. - Разве кто  говорил
об опасности?
   - Еще налить? - спросил бармен.
   - Нет, но налейте себе. Вы должны выпить.
   Бармен неохотно наполнил себе стакан и убрал бутылку.
   - И все-таки, как им это удается? - спросил Тэйлор примирительным  тоном.
- В такую погоду ничего не видно, ни черта.  -  Он  задумчиво  улыбнулся.  -
Сидите вы, значит, в кабине пилота, и совершенно безразлично, открыты у  вас
глаза или закрыты, толку от них нет. Я видел это однажды, - добавил  Тэйлор,