сразу угадалась женщина. - Ты на площадь?
     - Ну, допустим, - ответил я осторожно. - Вы...  вы  где?  Я  не  вижу
здесь...
     - Москвич, - вздохнула женщина, и мои глаза, притерпевшись,  нащупали
ее силуэт. Она  стояла  на  площадке  между  первым  и  вторым  этажами  и
выделялась на фоне сизого прямоугольника окна.  -  По  выговору  слышно  -
москвич. А я с Днепропетровска, как он теперь?.. С Катеринослава, ага. Вот
приехала. А ты не знаешь, шо у вас  тут,  в  этой  Москве,  можно  достать
какой-нибудь обуви или нема? Одна суета...
     - Не знаю, - ответил я гораздо  суше,  чем  даже  я  хотел.  -  Я  не
интересуюсь обувью.
     - А шо ж вас интересует? - перешла "на вы" женщина. Она спустилась по
лестнице, подошла поближе. - Прикурить у вас будет?
     Я прислонил  автомат  к  стене,  достал  зажигалку,  чиркнул.  Огонек
осветил склоненное женское лицо, сигарету, пальцы...
     - Ой, спасибо, - сказала женщина, выпустив дым первой затяжки. Огонек
зажигалки еще дрожал. Снизу, от моих  ладоней,  женщина  подняла  на  меня
подсвеченные им глаза. Именно такое лицо я и ожидал увидеть - сколько  уже
видел я их, этих южных красавиц, налетавших в столицу еще в те полузабытые
времена, когда стояли они в очередях за сапогами, не  рискуя  налететь  на
выстрелы веером из подворотни напротив, на жестокую проверку Комиссии,  на
толпу одурелых двенадцатилетних  бензинщиков...  Сколько  раз  обманывался
этими сухими, точно и тонко прорисованными лицами, сколько  раз  попадался
на эту комбинацию панночки и модели из хорошего журнала!..
     И снова во тьме после сникшего огонька зажигалки, поплыло передо мной
это вечное лицо захватчицы - прямой короткий нос, обтянутые скулы,  широко
раскрытые, серьезные и ласковые глаза.
     - И шо ж сегодня на той площади будет? - задумчиво,  как  бы  сама  у
себя, спросила приезжая. - Надо сходить...
     - Сегодня понедельник, - сказал я. Магия уже действовала, и  вся  моя
доброжелательность вместе с так и не пропавшим бахвальством осведомленного
московита пришли в движение,  ринулись  навстречу  этому  невидимому  лику
обмана. - По понедельникам там многое бывает. Можем пойти вместе...
     - А можно  и  вместе...  -  с  легким  и  так  складно  ложащимся  на
комический напев ее фраз смешком начала женщина, но договорить не  смогла.
За дверью, прямо в переулке,  прошумел  автомобильный  мотор,  грохнуло  и
зазвенело, и тут же - топот многих бегущих,  крики:  "Куда?!  Стой,  стой,
сука!.. Ворюга! Торгаш!.. Стой!" Мгновенно схватив  автомат,  я  поймал  в
темноте женщину за рукав - рукав был скользкий, кожаный - и взлетел вместе
с нею на этаж.
     -  Вот,  дверь  вы  открыли,  теперь  до  нас  кинуться,   задыхаясь,
прошептала женщина. Здесь, на площадке, окно выходило прямо в переулок.  В
его синем свечении лицо женщины потеряло почти все от фотомодели  и  стало
совсем  ведьмачьим.  Я  отодвинул  ее  в  простенок,  перехватил   автомат
поудобнее и осторожно придвинулся к стеклу.
     В переулке я увидел человек восемь. Насколько можно  было  разобрать,
все они были в военном, в десантных бушлатах,  в  беретах,  стоявших  лихо
торчком, но  по  разномастной  обуви  и  брюкам  было  ясно,  что  это  не
регулярные части.
     - Афган... - севшим от увиденного  голосом  шепнул  я  женщине  и  не