уровень ее темных, так и не узнанного мною цвета глаз.
     - Иди, - сказал я, - иди от меня. Талонов от меня не  получишь.  Хлеб
можно купить и на "горбатые", а без лишних сапог обойдешься. Иди.  Хватит.
Я боюсь тебя.
     - А куда ж я пойду? - спросила она  довольно  спокойно.  -  Ночь  же,
бандиты кругом...
     - До утра побудь в метро. Утром сообразишь, - сказал я. - Иди.  Иначе
я выстрелю. Ты не даешь мне выбора.
     Она кивнула.
     Я стоял и смотрел ей вслед. Вот она  толкнула  качающуюся  стеклянную
дверь, вот начала спускаться по лестнице...
     В это время над ухом у меня негромко сказали:
     - Ну-с, как вам все это нравится?
     Я отскочил, развернулся лицом, нащупал кобуру...
     - Да бросьте, вы что, с ума сошли совсем, что ли?
     Мужчина в темном пальто и кепке-букле пожал плечами. Откуда его  черт
принес? Из перехода подошел, наверное... Но как тихо!
     - Так нравится или не очень? - продолжал мужчина. Лицо его при свете,
доходившем через стеклянные двери станции, показалось мне знакомым -  хотя
кого я только не встречал за жизнь в  этом  городе...  -  Вот,  радуйтесь,
дождались!  То,  что  вы  все,  вся  наша  паршивая   интеллигенция,   так
ненавидели,   рухнула.   Бесповоротно   рухнула,    навсегда.    Аномалия,
умертвлявшая эту страну почти  век,  излечена,  лечение  было  единственно
возможным - хирургическое... Ну, и вы полагаете выжить после операции?  Да
и сама операция хороша, а? Госпитальная  хирургия:  кровь,  ошметки  мяса,
страх и никакого наркоза, заметьте...
     - Если вам так  уж  полюбился  ваш  убогий  образ,  то  отвечу,  -  я
привалился к  облупленному  кафелю  стены  перехода,  достал  табак,  стал
сворачивать. - Извольте:  мы  начали  лечение.  Длительный,  сложный  курс
терапии.  Но  последовательности  не  хватило.  А  в  девяносто  втором  -
метастаз: его превосходительство генерал Панаев. Это - верная смерть.  Что
же - прикажете ждать, пока этот рак страну сожрет ? Или все же хирургия?
     - Варварство и идиотизм, - презрительно  скривился  собеседник.  И  я
вдруг понял, с кем имею  дело.  По  выговору,  по  всей  манере...  Вот  и
встретились! Теперь я уже не смогу отрицать  -  эта  старомодная  привычка
строить фразу, этот свободный жест, забытые в стране слова... - Варварство
и идиотизм, - повторил он. - Как и собственно  и  отечественная  медицина.
Все на уровне каменного века.  А  разве  лучше  умереть  зарезанными,  чем
естественно? По-моему, вам еще час назад представлялась  возможность  лечь
под нож, но вы постарались ее избежать...
     - И вы?.. - удивился я.
     - Едва ноги унес,  -  вздохнул  он.  И  засмеялся  мягким  дворянским
смешком. - А вы, надобно признать,  весьма  тут  поднаторели  выходить  из
отчаянных ситуаций.  Подучились!  М-да...  Вот  вам  и  еще  один  светлый
праздник  освобождения.  Погромы,  истребительные  отряды,  голод  и общий
ужас...    Потом,    естественно,    разруха,    потом    железной   рукой
восстановление...  Бывших  партийных  функционеров  уже  по  ночам  увозит
Комиссия.   Все  ради  будущего  светлого   царства  любви  и,  главное  -
справедливости. Но... Время будет идти... Через десять лет, если доживете,
будете отвечать на вопрос:  чем занимались до девяносто второго года? А не