присутственные стены, вечно мигающие полусломанные лампы дневного света  и
архаические ковровые дорожки, застеленные  полотном  с  грязными  следами,
придавали нашему институту вид самой что ни на есть заштатной  конторы  из
глухо провинциальных. А  между  тем  это  был  академический  институт,  и
иностранные делегации изумлялись, не умея совместить проблемы, которыми мы
занимались,  имена  и  степени  сотрудников  с  интерьерами   институтских
коридоров, а особенно буфета и уборных. Сортиры у нас были выдающиеся даже
по отечественным меркам.
     В кабинете у Аверьяна из-за гигантского сейфа мне навстречу поднялись
со стульев двое. Один из них шагнул вперед и  удивительно  ловко  произвел
сразу несколько движений: правую руку он протянул для пожатия, на  которое
я машинально ответил, левой откуда-то вытащил и, развернув,  на  мгновение
близко поднес к моему лицу довольно большое удостоверение, в котором я  не
успел прочесть ни имени-отчества,  ни  фамилии,  ни  должности  -  ничего,
только организацию, тут же удостоверение спрятал  и,  не  отпуская  правой
моей руки, своей левой повел в  сторону  товарища,  невнятно  назвав  его,
одновременно стал сам садиться, потянув и меня книзу, так что и я оказался
на стуле. Тут же сел и второй, и вдвоем они образовали как бы  коротенький
полукруг, в фокусе которого сидел я.
     Аверьяна, когда я повернулся, в кабинете уже не было. Только валялись
на его столе какие-то приказы да стояла полуоткрытая жестяная коробочка со
штемпельной подушечкой.
     Я  почувствовал,  что  лицо  мое  обрело  давно  не  посещавшее   его
выражение. Мол, что ж тут такого,  ничего  особенного,  мы  люди  опытные,
понимаем все насквозь, и в визите таком  нет  ничего  удивительного,  дело
естественное и даже необходимое,  хотя,  конечно,  и  не  без  комического
оттенка... Примерно такое выражение: ну, ребята, давайте  послушаем,  чего
вы расскажете...
     - Юрий Ильич, - сказал, непрестанно улыбаясь, тот, что пожимал  руку,
- ну, пришли мы послушать, что вы нам расскажете.
     Вопрос был удивительно прям и в то  же  время  абсолютно  бессмыслен.
Поэтому мне и думать не пришлось, чтобы ответить.
     - А, собственно, о чем? Простите, имя-отчество ваше не расслышал... и
товарища вашего...
     - Игорь Васильевич! Это я виноват, голос у меня тихий да и дикция  не
очень... Игорь Васильевич я. Простите уж нас, что отрываем... А  это  вот,
прошу любить и жаловать, молодой наш товарищ, начинающий,  можно  сказать,
стажер, я-то уж давно, а он начинает только. Сергей Иванович,  его  и  без
отчества можно, молодой еще, а мы думали-думали, к кому бы нам обратиться,
и вот решили к вам, вы понимаете, мы, конечно, сначала все узнали,  о  вас
все, Юрий Ильич, исключительно с уважением отзываются, мы  к  другому  еще
раз пять подумали бы, прежде чем обратиться...
     - И совсем бы, наверное, не обратились, -  вставил  Сергей  Иванович.
Игорь Васильевич заткнулся и вдруг отчаянно захохотал.
     - Ха-ха-ха, ох, насмешил, Сергей, ох... И,  конечно,  ведь  он  прав,
Юрий Ильич, и совсем бы не обратились,  но  вас  здесь  все  исключительно
уважают, и руководство, и так,  знаете,  рядовые  товарищи,  исключительно
хорошие отзывы, и как специалист, и по-человечески, а  нам  ведь  тоже  не
хочется к кому попало обращаться, люди,  вы  знаете,  Юрий  Ильич,  разные
есть, одного спросишь, а он и не знает ничего... Вы курите? Закуривайте.