куску - огромному, граммов на сто! - настоящего хлеба... Посреди стола уже
стоял графин с темно-зеленой жидкостью...
     Тем временем на  сцене  музыканты  разбирали  инструменты.  Черт  его
знает, как Вальке  удалось  получить  разрешение  на  пользование  мощной,
берущей огромное количество энергии усилительной  аппаратурой!  Но  ребята
уже настраивались, динамики взревывали... И вот уже вышла певица, зацепила
кринолином шнур, другой, наклонила микрофон...
     - Вас приветствует рок-шантан "Веселый Валентин"!
     И немедленно ударил сумасшедший  вальс,  зарычали  гитары,  и  певица
закричала, конечно же, самую модную этой зимой песню:

                    Я ждала тебя в семь,
                    Но часов нет совсем
                    Ни у тебя,
                    Ни у меня,
                    Нету часо-ов!
                    Но что-то тикает внутри,
                    На это что-то посмотри
                    И ни тебе,
                    И ни мене
                    Не надо слов!

     В зале уже подхватывали лихой припев:

                    Эй-эй,  господин генерал!
                    Зачем ты часы у страны отобрал?

     Шантан смеялся над властью...
     Когда мы наконец  подошли  к  Страстной,  там  стояло  предрассветное
затишье. Только в такие часы и бывало тихо на этом издавна самом буйном  в
городе месте. На площади копошились рабочие  -  глянув  в  их  сторону,  я
понял, что за взрывы гремели здесь час назад:  в  очередной  раз  памятник
Пушкину взрывали боевики из "Сталинского  союза  российской  молодежи".  И
снова  у  них  ничего  не  вышло:  фигура  была  цела,  только  слетела  с
постамента, да  обвалились  столбики,  на  которых  были  укреплены  цепи.
Рабочие  уже  зацепили  поэта  краном  и  втягивали  на  место,  бетонщики
ремонтировали столбики.
     - А кто ж то заделал? - спросила Юля. Она,  чем  ближе  к  концу  шла
ночь, задавала все более простые и бесхитростные вопросы  -  видимо,  даже
для  такой  несложной  нервной  организации  ночная  прогулка  по  столице
оказалась слишком серьезным испытанием.
     - Твои верные сталинцы, - раздраженно ответил  я.  Все  более  дурные
предчувствия  мучили  меня  этой  ночью,  и  возникала  уверенность,   что
нынешними ночными встречами мои неприятности не кончились. - Твои сталинцы
и патриоты...
     - А за шо? - изумилась она. - Это ж Пушкин или кто?
     - А за то, - уже в бешенстве рявкнул я, - что с государем императором
враждовал, над властью смеялся - раз,  в  семье  аморалку  развел  -  два,
происхождение имел неславянское - три! Мало тебе? Им достаточно...
     - А шо ж неславянское,  -  еще  больше  удивилась  она,  -  он  разве