вещах, он подставил молчание" (Кьеркегор 1971:188).
     Демон      конкретно      выражает      ироническую,      то       есть
негативно-дистанцированную  позицию  Сократа как по отношению к материальной
реальности, так и к идее: "...Идея становится пределом, от которого Сократ с
ироническим удовлетворением вновь повернулся внутрь себя"  (Кьеркегор  1971:
192).   Негативная  дистанцированность,  по  мнению  Кьеркегора,  становится
"моментом исчезновения" всей иронической системы.
     Гоголь был, разумеется,  иронистом,  он  и  сам  себя  таковым  считал,
например,  когда  утверждал,  что его комедия "производит смех" "глубокостью
своей иронии" (Гоголь 1953, т. 6: 111). Ироничность
     __________
     14 Я имею в виду, конечно, лишь относительно близкую к нам  по  времени
интеллектуальную  традицию  Вероятно,  одним  из  первых  трактатов о демоне
Сократа следует считать трактат Апулея "De deo Socratis" 0  более  почтенной
традиции интерпретации фигуры демона (или гения) см Нитцше 1975
     41
     Гоголя,  как  это ни парадоксально, явилась почвой, на которой возник и
развился гоголевский мессианизм. Ведь именно ироническая  позиция  позволяет
подняться     над     реальностью,     занять    по    отношению    к    ней
иронически-дистанцированную, почти божественную позицию. Кьеркегор писал:
     "Благодаря иронии субъект постоянно выводит себя за  пределы  и  лишает
все  явления  их  реальности  во  имя  спасения  себя  самого,  то  есть для
сохранения своей негативной независимости по отношению ко всему"  (Кьеркегор
1971:274).
     В  принципе  это  удаление  от  "тщеты"  мира  может  быть, в некоторых
случаях, в том числе  и  в  гоголевском,  почвой  для  постулирования  иной,
единственно абсолютной реальности -- реальности Бога.
     Удваивание  в  демоне  есть  дистанцирование  телесности по отношению к
идее. Это значит, что тело ведет себя тем или иным образом  не  потому,  что
оно  выражает  некое  содержание,  не  потому,  что  оно  включено в систему
платоновского мимесиса,  а  потому,  что  оно  соотнесено  с  другим,  пусть
невидимым  телом  --  демоном.  Гоголь  в  моторике  своего чтения постоянно
разыгрывает    соотнесенность    с    некой     содержательной     глубиной.
"Правильно-разлитое  вдохновение,  какое  порождается  обыкновенно  глубоким
созерцанием предмета", медленная патетика жестов, которые Гоголь производил,
при чтении соотносят его телесность с некой идеей. Его жесты выстраиваются в
"логическую"  цепочку,  по-своему  имитирующую  логику   продуманной   речи.
Хлестаков  ведет  себя  прямо  противоположно,  он  отрывочно  и  неожиданно
копирует действия, производимые неким невидимым двойником, находящимся между
ним и идеей. Отсюда конвульсивность и нелогичность его  моторики.  Хлестаков
"повернут  к  себе  от  Идеи".  Он  отгорожен  от  идеи невидимым телом, или
удвоением своей телесности. Между его поведением и  Идеей  находится  фильтр
двойничества, который я и называю демоном.
     Таким образом, позиция ирониста, позиция дистанцирования, которая может
быть соотнесена с точкой зрения линейной перспективы, предполагающей наличие
пространства  между  наблюдателем  и репрезентируемым пространством, с одной
стороны,  задается  демоном  или  гением,  а  с  другой  стороны,  им  же  и
разрушается.  Ведь именно тело демона "поднесено" к "глазам" так близко, что
разрушает  всякое  репрезентативное   пространство,   тем   самым   подрывая
"божественную"  позицию  ирониста,  который наблюдает за всем происходящим с