имитирующего  его тела, хотя и нуждается в нем11. Тот, кто ему подражает,
должен  быть  на  него  не  похож.   Ведь   лишь   отсутствие   сходства
свидетельствует о достижении "высшего" типа миметизма12.)
     Достоевский тонко почувствовал эту игру удвоений, спародиро-
     ___________
     11   Ср.  с  зафиксированным  Анненковым  отношением  Гоголя  к  своему
подражателю Евгению Павловичу  Гребенке:  "Вы  с  ним  знакомы,  --  говорил
Гоголь,  -- напишите ему, что это никуда не годится. Как же это можно, чтобы
человек ничего не мог  выдумать.  Непременно  напишите,  чтобы  он  перестал
подражать. Что же это такое в самом деле? Он вредит мне. Скажите просто, что
я  сержусь  и  не хочу этого. <... > Зачем же он в мои дела вмешивается? Это
неблагородно, напишите ему" (Анненков  1952:  246).  Гоголь  явно  не  хочет
увидеть себя в поведении другого.
     12  Гоголь  отчуждается от прямого миметического поведения, подчеркивая
совершенную бессодержательность миметического автоматизма.  В  самом  начале
"Мертвых  душ"  Гоголь дает развернутое сравнение посетителей губернаторской
вечеринки с мухами:
     "Черные фраки мелькали и носились  врознь  и  кучами  там  и  там,  как
носятся  мухи на белом сияющем рафинаде в пору жаркого июльского лета < .. >
они влетали вовсе не с тем, чтобы  есть,  но  чтобы  только  показать  себя,
пройтись  взад  и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или
передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши  обе
передние  лапки,  потереть  ими  у  себя  над  головою,  повернуться и опять
улететь, и опять прилететь с новыми докучными эскадронами" (Гоголь 1953,  т.
5: 14).
     Шевырев  выделяет это развернутое сравнение из массы сходных и пытается
найти ему гомеровские эквиваленты:
     "Всмотритесь в этих мух: как они грациозны и как тонко заметил Поэт все
их маленькие движения! Приведем  несколько  подобных  сравнений  из  Гомера"
(Шевырев 1982: 67).
     Шевырев  приводит  ряд  примеров  из "Илиады", где толпы сравниваются с
роями пчел, осами и мухами. Например. "Они  толпились  около  мертвого,  как
мухи  в  хлеву  жужжат  вокруг подойников, переполненных молоком, в весеннюю
пору, когда оно льется через край в  сосуды"  (XVI,  641--643).  --  Шевырев
1982:   67.  Разумеется,  гоголевское  сравнение  принципиально  отлично  от
клишированных эпических сравнений Гомера. Гоголь здесь сосредоточивается  на
совершенной    машинальности,   автоматизированности   поведения   абсолютно
неотличимых  созданий.  Шевырев  же  читает  это   описание   как   эпически
отстраненный,  незаинтересованный  взгляд  с высоты Конвульсивное или просто
бессознательно автоматизированное тело  в  описании  Гоголя  еще  в  большей
степени  выявляет  свою  бессознательность,  которая  и  перерабатывается  в
надэмоциональное и "свободное". На этом примере  хорошо  видно,  как  Гоголь
перерабатывает   низменное   в   возвышенное.   Предельно   механизированное
превращается в абсолютно  свободное.  И  превращение  это  целиком  строится
вокруг  зеркального умножения тел. Именно множество "черных фраков" и делает
их движения одноообразно бессмысленными и превращает их в насекомых.
     33
     вав поведение Чичикова в сцене бала в "Двойнике", где Голядкин, уже  на
грани удвоения, повторяет жест Чичикова:
     "Эх  ты,  фигурант ты этакой! -- сказал господин Голядкин, ущипнув себя