он тут же с неудовольствием узнал в попутчике слесаря Пашу, всего лишь
вчера менявшего Хрустофорову чешский унитаз на финский. Ещ„ раз помянув
про себя недобрым словом выскочку-патлатого и закапризничавшую "Волгу",
Ф„дор Петрович отвернулся к окну.
  Новый микрорайон! Не приходилось Хрустофорову в столь поздний час колесить
по его широким улицам, обрамл„нным бетонными близнецами-девятиэтажками. Да
и обзор из троллейбусного окна пошире, чем из приземистой
"двадцатьчетв„рки". Но смотреть, собственно говоря, было не на что. Не
подпрыгивают от мороза заиндевевшие граждане на остановках. Не исходят
паром длинные очереди в редкие магазины. Проехали недостроенную баню,
потом сданный в прошлом году, но ещ„ не работающий кинотеатр - привычная
картина. А вот и новый универмаг отражает уличные фонари зеркальными
витражами. Возле световой рекламы "У НАС, В ТОРГОВОЙ ФИРМЕ "УЮТ", ИМЕЕТСЯ
В ПРОДАЖЕ МНОГО ИГРУШЕК" троллейбус д„рнулся, что-то сверху загремело,
мелькнула тонкая длинная тень, зазвенело стекло.
  "Штанга соскочила, - догадался Ф„дор Петрович, - начн„тся канитель..."
Дверь водительской кабины жалобно заскрипела, появилась т„мная фигура в
прорезиненных рукавицах. Под богатырским тулупом что-то глухо постукивало.
Фигура соскочила из передней двери в сугроб. Снова замелькала длинная
тень, витрина напротив отбрасывала белые вспышки искр. Слесарь Паша
пробормотал что-то неясное, грозное, качнулся и с трудом отомкнул
слипающиеся веки.
  Не пейте, граждане, не пейте никогда! Не то померещится вам на дурную
голову такое...
  Увидел Паша неожиданно перед собой большого начальника, щедрого, впрочем,
человека, Хрустофорова Ф„дора Петровича, а за его спиной в заднем окне
угадывался кто-то ч„рный, громадный. Держал он крепко в руках длинные
вожжи и нещадно нахлестывал ими по резвым бокам троллейбуса. Внезапно
яркая сине-белая вспышка озарила лицо загадочного человека, и бросился в
глаза Паше ж„лтый блестящий лоб, ч„рная дыра вместо носа и сатанинская
ухмылка в тридцать два белых зуба. Мотнул слесарь тяж„лой головой, глянул
влево. Над витриной светилось: "У НАС В... О... Р... УЮТ, И... П... О...
МНОГ... У..." "Перебрал я сегодня", - вздрогнул Паша, закрыл глаза и
пустился храпеть.
  Быстро привыкает человек! Вот уже и в замызганном салоне освоился Ф„дор
Петрович, и в попутчике виделось ему что-то понятное и даже
демократическое. Пожалуй, об этой поездке можно при случае и в кулуарах
рассказать... А меж тем троллейбус задрожал, „кнул какой-то своей
электрической селез„нкой и покатил дальше в ночь, навстречу разыгравшейся
метели. Убаюканный л„гким покачиванием и тишиной, прислонился Хрустофоров
к стеклу, прикрыл глаза и, поддаваясь сладкой др„ме, задумался о пользе
общения с народом.
  Но тут над самой его головой взвыло, засвистело, и пробудившийся динамик
мрачно сообщил: "Предъявим, граждане, талоны. Выход через переднюю дверь".
  "Надо билет купить, - вспомнил Ф„дор Петрович. - Хм... сколько стоит
билет?" Он достал из кармана дубл„нки пахнущий кожей бумажник, стал
перебирать купюры. Мелочи не было. Не привык Хрустофоров возиться с
мелочью. Вытащил пят„рку, спрятал поглубже бумажник, стал озираться по
сторонам.
  Спросить было не у кого. Паша спал младенческим сном, изредка бормоча