и, странно, казалось, все они были чем-то сходны меж собой, может быть,
даже чем-то связаны.
  Разлетевшись, Ф„дор Петрович довольно невежливо отодвинул в сторону одного
из стоявших в проходе, и тот вдруг кивнул ему и даже улыбнулся той
застенчивой улыбкой, которая бывает у человека, встретившего старого,
давно не виданного знакомого. Хрустофоров проскочил вперед и неожиданно
вспомнил кивнувшего. Год назад того сняли, и с тех пор узнавать его было
как-то не принято. "Вот он как теперь", - с неприятным чувством подумал
Ф„дор Петрович и уже просительно коснулся впереди стоящего:
  - Позвольте...
  Что за напасть? И этого знал Хрустофоров, да не просто знал - это был его
бывший начальник, которому Ф„дор Петрович значительно приблизил выход на
пенсию. Затравленно озираясь, Хрустофоров пробирался по салону, уже
потеряв свой наступательный порыв, стараясь не глядеть по сторонам и вс„
же замечая: вон Мерник, бывший завбазой, вон Гаркуша, бывший директор
объединения, а вон и Лиходеев, заведовавший когда-то большим
гастрономическим магазином, а рядом с ним-то... Мамочки мои!
  Морозный воздух прошелся по ногам. Резко запахло снегом и железом и
почему-то огн„м и мокрой шерстью. Все, все ехавшие в этом заколдованном
(материалист и атеист, Ф„дор Петрович готов был сейчас читать "Отче наш",
и проч„л бы, если бы вспомнил) троллейбусе были когда-то сняты со своих
постов. Здесь были снятые с треском, шумом и статьями в прессе, были
снятые тихо, вышедшие на пенсию, "ушедшие по болезни", и "подавшие по
собственному", и "в связи с переводом на другую работу"... Многие
посматривали на Хрустофорова. Видно, здесь не принято было суетиться и
пихать друг друга локтями - всему сво„ время. А он то принужд„нно кивал
старым друзьям и собутыльникам, то смущ„нно отворачивался от тех, кому
было стыдно в глаза смотреть, и вс„ же смотрел в глаза, и во всех читал
пронзительное понимание и даже что-то вроде свойского похлопывания по
плечу ощущал - вот, дескать, и ты... Ну, ничего, все тут будете...
  "Нет! - беззвучно кричал Хрустофоров. - Я - не ваш, я здесь случайно, мне
ещ„..." Странное дело, сколько там в троллейбусе длины - метров десять? -
но долго, бесконечно долго, как сквозь строй, пробирался Ф„дор Петрович
впер„д, и люди вс„ менялись, новые и новые лица отвлекались от разговора и
смотрели на протискивающегося. И чем дальше - тем выше были посты, тем
значительней люди, под конец и вовсе пошли незнакомые...
  Добравшись вс„ же до передней двери, Ф„дор Петрович уже не помышлял о
внушении водителю или там о чьих-то "Волгах" сзади. Сильно попортила ему
нервы эта прогулка через салон. И вс„ же сердце его постепенно заливала
гордость: "Да, я не из них, я - не таковский, не возьмут меня никакие там
анонимки и даже объявления на крышах, не сорвусь я на том, на ч„м полетели
все они..." И так разош„лся он мыслью, так взлетел в своих глазах, что уже
готов был закричать что-нибудь горделивое и презрительное, уже огляделся
было орлом по сторонам...
  И тут же, с небывалой в н„м доселе мощью, раздвинул Хрустофоров стиснутые
пневматикой дверцы, не глядя куда, выпрыгнул, по счастью, в сугроб и,
потеряв шапку, подвывая, бросился сломя голову к дому. Он мчался по улице,
отч„тливо чувствуя, что сходит с ума, убеждая себя, что чушь, что
померещилось, что не может быть, что вот сейчас коньячку, чаю с малиной, а
завтра же - к врачу и в санаторий...