раньше, я выложу скромным товарищам в серой униформе все, что знаю.  А  буде
они засомневаются, я призову на помощь Люську, которая видела Тимура живым и
почти здоровым.
   Пока я обдумывала свои ближайшие перспективы, Вероника,  как  выяснилось,
тоже времени не теряла. Похоже, ей таки удалось разгрести хлам,  скопившийся
в ее экстравагантной лысой голове, потому что речи  ее  оказались  в  высшей
степени осмысленными. А сказала она следующее:
   - Кажется, я знаю, кто мог желать ему смерти.
   - Ну-ну, и кто же это? - подбодрила я ее.
   - Я!
   Ну вот вам, это называется ?приехали?. По этой идиотке психушка плачет, а
я, дура, пытаюсь разговаривать с ней как с нормальной.
   - Это я, это я вынесла ему приговор! -  Эта  блаженная  продолжала  нести
стопроцентную чушь. - Я.., я затаила на него обиду.., и..,  в  конце  концов
она на него перешла. Она, она обрушилась на его голову, как дамоклов меч!
   Сколько я  помню,  голова  Тимура  в  результате  покушения  особенно  не
пострадала, но это и неважно в свете открывшихся фактов,  а  именно  -  того
обстоятельства, что у самой Вероники с головой не в порядке, и скорее  всего
уже давно, судя по скудной растительности  на  ее  черепушке.  Спрашивается,
зачем я трачу время на душеспасительные беседы с этой умалишенной,  когда  у
меня под ногами земля горит?
   - Ладно, я пошла. - Я  устало  махнула  рукой,  на  прощание  по-дружески
посоветовав:
   - Не стоит тратиться на венки, все равно ведь украдут.
   Но уйти мне не удалось. Вероника вцепилась мне в локоть  и  затараторила,
затараторила... Сказать, что это была бессвязная речь, значило бы не сказать
ничего. Это был поток сознания,  прерываемый  пространными  паузами,  охами,
вздохами и неразборчивыми лирическими отступлениями. Признаюсь, я совершенно
не рассчитывала обнаружить в этой куче словесного навоза жемчужное  яйцо,  а
напрасно!
   Мало-помалу привыкнув к своеобразной Вероникиной манере изложения мыслей,
я научилась отделять немереные завалы эмоций от сиротливых крупинок  дельной
информации. Сначала я  эти  крупинки  заботливо  отобрала,  потом  аккуратно
подогнала  друг  к  дружке,  как  детали  детской  мозаики,   и   поразилась
сложившейся   картинке.   А   на   ней   вырисовывалось   следующее:    наша
экзальтированная Вероника была повернута на Тимуре без малого два года,  все
это время ухитряясь методично отравлять жизнь ему, его жене, ныне  покойной,
а также вычисленным ею любовницам (мне  повезло,  я  счастливо  избежала  их
участи). Мало этого, она еще умудрялась держать при себе на коротком поводке
воздыхателя, у которого, судя по  отрывочным  Вероникиным  сведениям,  крыша
тоже была не на месте. Какой нормальный мужик стал бы так  долго  позволять,
чтобы его использовали в качестве жилетки для горьких слез  по  другому.  Ну
да, эта покинутая Тимуром краля  пудрила  мозги  какому-то  сохшему  по  ней
хахалю в таком духе: мол,  я  бы  тебя  полюбила,  если  бы  мое  сердце  не
принадлежало тому, кто... Короче, ?я другому отдана и буду век ему верна?.
   Так вот, как я уже сказала,  преданный  Вероникин  поклонник  терпел  эти
измывательства очень долго, а  не  далее  как  на  прошлой  неделе  пообещал
избавить ее от мук неразделенной любви, а  заодно  и  себя,  надо  полагать.
Каким образом, он не уточнил, да и сама Вероника  не  придала  значения  его
словам, и только теперь до нее дошел их смысл.