В идеале мне нужно было бежать куда глаза  глядят.  А  еще  лучше  вообще
здесь не появляться. И не влезать в эту запутанную и  страшную  историю.  Но
тогда мне как минимум не нужно было встречаться  с  Тимуром,  любить  его  и
думать о нем всякую минуту, и пускать его, побитого и  несчастного,  в  свою
квартиру прошлой ночью. Но разве могла я так  поступить?  Думаю,  ответ  вам
ясен. Вот и сейчас, вместо того чтобы бежать без оглядки, я  медленно  пошла
вверх по грязной, заваленной ржавой арматурой и кусками  застывшего  цемента
лестнице.
   Урфин Джюс, скрючившись, лежал на  площадке  второго  этажа.  Мне  одного
взгляда хватило, чтобы понять: в данный момент он не представляет  для  меня
никакой опасности. Этот урод прижимал руки к животу и протяжно  стонал,  его
крупные ладони мужика от со?(и были щедро вымазаны  кровью.  Капельки  яркой
крови трогательными бусинками то тут, то там светились в строительной  пыли.
Предательский червячок жалости к Урфину Джюсу шевельнулся в моей груди.
   Я присела рядом с ним на  корточки  и  глянула  ему  в  лицо,  выражавшее
безмерное страдание: низкие косматые брови сведены на  переносице,  синюшные
губы стиснуты. Я подумала, что даже киллеры не заслуживают таких мучений.
   Вдруг он открыл глаза и посмотрел на меня.
   - А, это опять ты... - тихо сказал он.
   Значит, узнал.
   Я зачем-то взяла его за руку и пообещала:
   - Сейчас мы отвезем вас в больницу. Тут у меня рядом такси...
   - Не надо, - отрицательно покачал он головой и снова застонал.
   - Сейчас, сейчас! - Я  вскочила,  хотела  уже  бежать  за  таксистом,  но
остановилась. Снова наклонилась над раненым киллером и спросила, вежливо так
и участливо:
   - Скажите, пожалуйста, кто и почему хочет убить Тимура Проскурина?
   Урфин Джюс растянул губы в странном подобии улыбки:
   - Я тут ни при чем...
   Я хотела ему возразить, но его мученическое лицо вдруг  разгладилось,  он
зевнул, словно только что встал с постели, и затих. Умер, Урфин Джюс умер! Я
села на пыльные ступеньки и заплакала. Я плакала от усталости, от обиды,  от
безнадежности  собственных  попыток  разобраться  в   хитросплетениях   этой
запутанной головоломки и еще самую малость.., от  жалости  к  Урфину  Джюсу.
Пусть он и киллер, но тоже  имеет  право  на  малую  толику  сочувствия.  До
вчерашнего дня я ничего о нем  не  знала,  половину  сегодняшнего  дня  люто
ненавидела, а теперь он лежал у моих ног, в пыли, мертвый и беззащитный, как
брошенный ребенок. А Варфоломей? Варфоломея я тоже впервые видела вчера,  на
кладбище, над могилой мнимого Тимура, а через день-другой его самого  зароют
где-нибудь неподалеку. Ужас? Еще какой!
   Поглощенная этими печальными мыслями, я не сразу сообразила, что тот, кто
убил Урфина Джюса, сейчас где-нибудь поблизости. Не исключено, что он  стоит
этажом выше и только и ждет удобного момента, чтобы нанести новый удар. Крик
застрял у меня в горле, в сознании все смешалось...
   Очнулась  я  только  в  такси.  -  Все  в   порядке?   -   спросил   меня
парень-водитель.
   Я молча кивнула. Не могла же я ему рассказать о трупе, лежащем на грязной
лестнице недостроенной панельной девятиэтажки.