живого, а мертвому Тимуру, вернее, мертвому для всех,  кроме  меня,  она  не
хозяйка. Он сам сделал выбор, когда явился ?с того света? ко  мне,  а  не  к
ней.
   Этот вывод прибавил мне оптимизма, и я решительно  двинулась  вперед,  на
поиски желтого конверта, спрятанного в валенке.  Осмотрелась  и  обнаружила,
что выйти на лоджию можно с кухни, между прочим, оборудованной по последнему
слову техники  всякими  там  грилями  и  посудомоечными  машинами,  а  также
обставленной дорогой итальянской мебелью. Не кухня, а заветная мечта рядовой
российской фемины. Меня так  и  подмывало  заглянуть  в  холодильник,  чтобы
узнать, чем обычно потчевали моего супермена в  те  времена,  когда  он  был
еще ?жив?, но я удержалась  от  этого  соблазна,  прямиком  направившись  на
застекленную лоджию, обшитую  деревом  и  сверкающую  чистотой,  как  и  вся
квартира. Похоже, несмотря на многочисленные хронические болезни, жена-вдова
Тимура была отличной хозяйкой. Чего не скажешь обо  мне...  Да-да,  придется
мне это признать, положа руку на сердце. Но если на то пошло, женщина вам не
пылесос, а вместилище грез и желаний, а потому в ней главное  нежность  и..,
некоторая чертовщинка. Главное, не переборщить с последним компонентом.
   Да где же этот желтый конверт? Где-где? В валенке! А где  валенок?  Тимур
сказал, что валенки в коробке из-под телевизора. Да вот же она,  родимая,  с
латинской надписью  ?Панасоник?,  скромно  стоит  в  уголке.  Нагнувшись,  я
извлекла на свет божий валенки, между прочим,  старые  и  изрядно  поеденные
молью,  тряхнула  сначала  одним,  потом  другим...  Желтый  конверт  плавно
спикировал к моим ногам. Все,  моя  миссия  выполнена.  Заодно  узнала,  где
состоятельные россияне прячут свои трудовые сбережения: в валенках!  А  что,
свежо и оригинально.
   Сунув желтый конверт в сумку, я засобиралась восвояси и  вдруг  услышала,
как в прихожей громко хлопнула дверь. А вслед за этим раздался женский смех,
тихий и мелодичный, будто трель серебряного  колокольчика.  Такого  развития
событий я не предполагала и от Тимура никаких инструкций  на  этот  счет  не
получала. Поэтому я вжалась в стенку и стала молить бога  временно  обратить
меня в веселый узор на обоях. А из прихожей донесся  новый  звук,  в  высшей
степени неожиданный... Звук поцелуя! Потом еще один, затем  почти  голубиное
воркование, что-то типа ?сю-сю-сю? и ?мур-мур-мур?. Миленькое дельце, так мы
не договаривались! Я стояла ни жива ни мертва и прикидывала, как мне  отсюда
выбираться. Если только выпрыгнуть с  лоджии,  но  тогда  Тимуру  не  видать
своего желтого конверта. Третий этаж, конечно, не девятый, но  и  этого  мне
вполне достаточно, чтобы свернуть шею.
   А в прихожей события  развивались  стремительно.  Теперь  там  не  только
целовались, но и сладострастно постанывали, обменивались игривыми шлепками и
шуршали шелком. Спустя минуту приятный женский голос отчетливо произнес:
   - Фу, какой ты нетерпеливый. Не забывай, что я все-таки в трауре. На  что
томный басок возразил:
   - Ты слишком молода и красива, чтобы оставаться вдовой.
   Услышав такое, я прикусила язык,  чтобы  не  заорать.  Веселая  у  Тимура
вдова, ничего не скажешь. Как говорится, покойник еще остыть не успел, а она
ему уже замену подобрала. Ну и штучка, эта безутешная вдова! Эта хроническая
больная, которая, если верить  тому  же  Тимуру,  только  простатитом  и  не
страдала. А он, поди, думает, что она тут горюет и убивается по усопшему.  А
вот вам фигушки!  Представляю,  представляю,  как  обрадуется  этот  рогатый
?покойник?, когда я расскажу ему о страстных лобызаниях под вешалкой. Только