немного поплакала и засобиралась домой, поклявшись портрету завтра же, после
работы, его навестить.
   У ворот сидела все та же старуха, причем не одна, а в приятной  компании.
По левую руку от нее на траве развалился бомж, разоривший меня  на  двадцать
пять рублей и теперь делавший вид, будто совершенно меня не знает, по правую
- еще одна старушенция, которая, между прочим, ловко вязала букеты из слегка
привядших цветов, наверняка  собранных  со  свежих  могил.  Самая  настоящая
мафия, ни дать ни взять!

Глава 3

ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ

   Кладбищенские злоключения так меня вымотали, что дома я почти не плакала,
если только уронила пару слезинок в чашку  с  горячим  чаем,  из  которой  и
состоял мой ужин, а впрочем, и завтрак, и обед тоже. Меня  едва  хватило  на
то, чтобы доплестись до кровати и рухнуть на нее без  чувств.  Сознание  мое
померкло вдруг и разом, будто лампочку выкрутили. Меня обступили  темнота  и
безмолвие, словно я рухнула в вечность, как Тимур.
   Но я не умерла, а всего лишь заснула, и мне приснился Тимур, и  этот  сон
был  таким  странным...  Тимур  сидел  у   кладбищенских   ворот   рядом   с
бомжем-попрошайкой и старухой, ворующей цветы с могил. Вы и представить себе
не можете, чем они занимались! Они играли в карты.  И  именно  эту  сцену  я
застаю,  направляясь  проведать  Тимурову  могилу.  Естественно,  во  сне  я
удивилась, хотя и не так сильно, как удивилась бы наяву.
   "Что ты здесь делаешь?? - спросила я Тимура.
   "А, это ты, - пробормотал он, не отрывая взгляда  от  карт,  -  разве  не
видишь, в ?дурака? играю?.
   Я обиделась:
   "Нашел с кем. Они же цветы с твоей могилы воруют!"
   "Ну и плевать, - ответил Тимур, - зачем мне эти цветы, я же  не  баба,  а
мужик?.
   И тут в наш разговор бесцеремонно  вмешался  бомж,  выцыганивший  у  меня
двадцать пять рублей на охрану могилы.
   "Чем кроешь! - завопил он. - Пики козыри!"
   Я проснулась в холодном поту, сердце мое бешено  колотилось,  а  в  дверь
кто-то звонил, звонил протяжно и настойчиво!
   Тряхнув головой, я  включила  настольную  лампу  и  посмотрела  на  часы:
половина третьего ночи! Кто бы это мог быть в такой час? Срочная телеграмма?
Ночных телеграмм я боюсь пуще террористов, но теперь, когда самое страшное в
моей жизни уже случилось, я была почти спокойна.
   Выслушав очередную трель дверного звонка,  я  спустила  ноги  с  кровати,
нащупала тапки и, пошатываясь спросонья, двинулась в прихожую. Соображала  я
плохо: странный сон никак не шел из моей головы. Подумать только, еще минуту
назад я видела Тимура так  явственно,  словно  не  его,  а  кого-то  другого
опустили сегодня в могилу на  Новониколаевском  кладбище.  Сегодня  или  уже
вчера?
   - Кто там? - спросила я, вглядываясь в дверной ?глазок?.
   Хоть я и была убита горем, чувство самосохранения у  меня  атрофировалось
не окончательно. Как нарочно, на  лестничной  площадке  было  темно,  как  в