дать ответ на следующее утро. Тем временем он  созвал  чрезвычайный  военный
совет, пригласив на него членов своего тайного совета и бургомистров; созвал
не для того, чтобы узнать их мнение, на которое, как мы уже говорили, он  не
обращал никакого внимания, а для того, чтобы сообщить им о своем  высочайшем
соизволении и потребовать немедленной поддержки.
   Однако, прежде чем собрать совет, он  принял  решение  по  трем  важным
пунктам: _во-первых_, ни в коем случае не сдавать города без  небольшой,  но
ожесточенной битвы, ибо он считал весьма унизительным для достоинства  столь
прославленного города, если его захватят и разграбят,  не  наделив  вдобавок
несколькими хорошими пинками. _Во-вторых_, что большая  часть  его  великого
совета - это отъявленные плоскозадые олухи,  совершенно  лишенные  настоящих
ягодиц; и _в-третьих_,  что  он  поэтому  не  допустит,  чтобы  они  увидели
требование о капитуляции, предъявленное полковником Николсом,  из  опасения,
как бы содержащиеся в нем легкие условия  не  побудили  их  поднять  крик  о
необходимости сдачи.
   Когда распоряжение губернатора  должным  образом  довели  до  всеобщего
сведения, жалко было смотреть на еще  недавно  столь  храбрых  бургомистров,
которые на словах уничтожили всю британскую империю. Они  уныло  выглядывали
из своих убежищ, а затем осторожно  выползали  наружу  и  петляли  по  узким
улочкам  и  переулкам,  пугаясь  лая  каждой  собачонки,  словно   это   был
артиллерийский залп, принимая фонарные столбы за английских гренадеров  и  в
чрезмерном смятении превращая насосы в страшных солдат,  прицеливающихся  из
мушкетонов им в грудь! Несмотря на многочисленные  опасности  и  затруднения
подобного рода, они прибыли в залу заседания совета, не  потеряв  ни  одного
человека, заняли свои места и в  боязливом  молчании  стали  ждать  прибытия
губернатора.  Через  несколько  мгновений  послышалось,  как   по   лестнице
размеренно и мужественно застучала деревянная нога бесстрашного  Питера.  Он
вошел в залу, одетый в полную парадную форму; свисавшие над ушами локоны его
парика были гуще обычного посыпаны мукой, и его верная сабля толедской стали
не свисала у него с бедра, а торчала под мышкой. Губернатор облачался  столь
зловеще только в  тех  случаях,  когда  в  его  бесстрашном  черепе  роились
какие-нибудь военные замыслы, а потому  члены  совета  горестно  взирали  на
него, как на самого Януса, чей железный лик нес огонь и меч, и в  безмолвной
нерешительности забыли курить свои трубки.
   Великий Питер был столь же красноречив, сколь и доблестен; поистине эти
два редких качества прекрасно в нем сочетались, и в отличие  от  большинства
великих государственных деятелей, побеждающих только в бескровных  словесных
битвах, он всегда был готов подтвердить свои смелые слова не  менее  смелыми
поступками. Как второй Густав {3}, обращающийся к  своим  далекарлийцам,  он
сперва коснулся опасностей и тягот, перенесенных  им  во  время  бегства  от
своих неумолимых врагов. Затем он упрекнул совет в том, что тот  в  праздных
спорах и не идущей к делу перебранке тратил  время,  -  которое  должен  был
посвятить заботам о стране; после этого он  напомнил  золотые  дни  прежнего
благоденствия, обещал,  что  они  вернутся,  если  они  окажут  мужественное
сопротивление врагам, и попытался разжечь в них воинственный пыл,  воскресив
в их памяти то время, когда перед грозными стенами форта Кристина он вел  их
к победе, когда они разбили целую армию  из  пятидесяти  шведов  и  покорили
огромное пространство необитаемых земель. Он постарался  также  пробудить  в
них смелость, заверяя в покровительстве святого Николая, который до сих  пор
всегда заботился об их безопасности среди всех варваров,  обитающих  в  этой