живых, когда его сын Роберт Торн  -  посол  при  английском  дворе  -  был
застрелен на  церковном  алтаре,  где  он,  вскоре  после  трагического  и
необъяснимого  самоубийства  горячо  любимой  жены,   пытался,   очевидно,
зарезать собственного сына.
     Никто не знал, что помнил Дэмьен из событий того страшного дня,  семь
лет тому назад, когда отец волочил его  к  алтарю,  чтобы  вонзить  в  его
маленькое, бешено колотящееся сердце кинжал, как замертво упал,  сраженный
пулей британского констебля.
     Скорее всего Дэмьен ничего не помнил  об  этом  трагическом  дне,  но
психика его,  по-видимому,  была  травмирована,  и  Ричард  Торн  запретил
обсуждать события семилетней давности. Его  вторая  жена  Анна  -  детский
психолог  -  была  убеждена,  что  вся  эта  драма  погребена  в  глубинах
подсознания Дэмьена, что может наступить час, когда мальчик все  вспомнит,
и совершенно  непредсказуемо,  в  каких  формах  поведения  проявится  это
воспоминание. Анна высказала Ричарду свои опасения. Но муж не дослушал ее.
В конце концов, разве Дэмьену чего-нибудь не хватало?
     Марк ничего не знал об этой трагедии, ему лишь сказали, что  родители
Дэмьена погибли при ужасных  обстоятельствах  и  любое  упоминание  об  их
гибели может оказаться слишком болезненным для его сводного брата.
     Единственным человеком, кто был твердо убежден, что Дэмьен помнил все
отчетливо и ясно, была Мэрион Торн.
     Тетя Мэрион, как ее здесь все звали,  являлась  прямой  родственницей
Реджинальда Торна. Это была редкая штучка, упрямая и своенравная. Никто не
шобил тетю Мэрион, ибо она вечно совала нос не в свои дела. Она никогда не
была замужем и весь свой нерастраченный пыл  посвятила  племянникам  и  их
семьям. Однако Мэрион всегда предпочитала Роберта, потому  что  он  выбрал
свой-путь,  порвал  с  семейным  бизнесом.  Известие   о   неожиданной   и
трагической смерти потрясло  тетушку  до  глубины  души,  с  тех  пор  она
испытывала к Дэмьену  неприязнь.  Тетя  Мэрион  чувствовала,  что  мальчик
каким-то  образом  причастен  к  гибели  Роберта,  хотя  и  не  осознавала
истинного смысла происшедшей трагедии.
     Тетя Мэрион прекрасно понимала, что ее не очень-то любят, но  ее  это
не трогало. Она и раньше не испытывала к себе щедрого внимания.  Ее  редко
звали на обеды, даже родственники не удостаивали приглашением на  семейные
праздники.
     На этот раз тетя Мэрион была вынуждена одолеть свою гордыню. Она  без
приглашения приехала к  Торнам  на  День  Благодарения.  Ибо  тетя  Мэрион
собиралась неожиданно сообщить всем что-то очень важное.
     В этот субботний вечер она наблюдала, как мальчики прощались со всеми
в холле; дверь была  широко  распахнута,  чтобы  Мюррей,  шофер,  спокойно
сносил вещи мальчиков в машину. Из года в год повторялось одно  и  то  же:
приезжали они сюда с парой чемоданов, уезжали  с  шестью.  Холодный  ветер
внезапно ворвался в холл, и Ричард Торн, красивый черноволосый мужчина лет
шестидесяти, поеживаясь от пронизывающего сквозняка, отошел в сторону.  Он
давал Анне возможность не торопясь проститься с мальчиками.
     Анна стояла в дверях и обнимала обоих мальчиков, покусывая свои губы,
чтобы не разрыдаться. Целуя детей,  она  просила  их  не  забывать  писать
письма и вести себя хорошо.  Ричард,  наблюдавший  эту  сцену,  наполнился
вдруг какой-то новой любовью к этой замечательной женщине, вошедшей в  его
жизнь в трудное и полное отчаяния время.