- Антихрист здесь! -  прокричал  Бугенгаген  сквозь  шум  струящегося
песка. - Вручи свою душу Господу!
     В ответ снаружи раздался грохот, стены и колонны зашатались  и  стали
оседать. Глубоко под ними  послышался  могучий  гул.  Морган,  всхлипывая,
продолжал расшвыривать песок, пытался  освободить  от  него  стену,  чтобы
докопаться до лаза. Но уровень песка поднялся уже  до  его  пояса  и  стал
стремительно расти.
     Глаза Бугенгагена были закрыты. Он молился: "И дано ему было  вложить
дух в образ зверя... чтобы образ зверя и говорил и действовал  так,  чтобы
убиваем был всякий, кто не  будет  поклоняться  образу  зверя".  -  Старик
замолчал, затем снова заговорил: "Благослови нас, Иисус Христос, и  прости
нам..."
     Песок  достиг  их  подбородков.  Морган  что-то  невнятно   бормотал.
Бугенгаген же продолжал: "...и покажется,  что  силы  зла  одолеют  нас  и
возьмут верх, но ДОБРО _п_о_б_е_д_и_т_. Ибо сказано в  Апокалипсисе:  ...и
не войдет ничто нечистое и никто, преданный мерзости и лжи... а  ночи  там
не будет... ибо слава Божия осветила его, и светильник его - Агнец..."
     Песок поднялся до губ, вот он уже засыпал нос, глаза, а когда, накрыл
их каски, свет от фонарей мгновенно погас. Тьма поглотила пространство.  И
пришла смерть.
     Последний исполинской силы толчок, подняв к небу огромное облако пыли
и щебня, превратил замок в руины.
     Лишь две вещи остались нетронутыми.  Стена  Игаэля  и  лежащий  у  ее
основания кожаный  мешочек  Бугенгагена.  Как  будто  в  последний  момент
какая-то другая сила, могучая и равная по мощности первой, вырвала  у  нее
из рук единственное доказательство.
     Внезапно из-под клубящихся пылью облаков стремительно вылетел  черный
ворон. Он кружил над развалинами, издавая пронзительные и  наводящие  ужас
крики, затем взмыл в небо к  поднимающемуся  солнцу  и  растаял  в  раннем
утреннем тумане.



                                    1

     Неровное, потрескивающее пламя костра освещало не по-детски серьезное
лицо  двенадцатилетнего  мальчика.  Напряженно  застыв,  он  уставился  на
мечущиеся огненные языки. Мальчик пытался что-то вспомнить. Он  чувствовал
в крови толчки зыбких первобытных ощущений, где-то в  глубинах  его  мозга
таилась  древняя  мудрость,  связывающая  подростка  с   временами   давно
минувшими...
     - Дэмьен?
     Мальчик не шелохнулся.  Садовники  продолжали  сгребать  вокруг  него
опавшие листья.
     Будто окаменев, стоял мальчик перед большим костром  посреди  широкой
аллеи, ведущей к огромному старому особняку. Этот дом, напоминающий скорее
дворец, находился в северной  части  Чикаго  и  принадлежал  его  приемным
родителям.
     Мысли  подростка  находились  далеко  отсюда,  в   ином   времени   и
пространстве. Мальчик видел себя в окружении  бесконечных  ярких  пылающих