Самым же необычным в этой Шерил были ее волосы, С первого взгляда они
привели Седрика  в  восхищение.  Ну  точь-в-точь  хром,  жидкий  металл,
стекавший с плеч, такой чистый, блестящий, к нему даже грязь и  пыль  от
работы не пристает, хотя на лице ее столько, что не сразу и  отмоешь.  А
Седрику всегда казалось, что в них нет ни пылинки, Ни одной. И  до  сего
дня он понятия не имел, чем она их мыла и вообще что она с ними  делала.
Конечно, он не раз интересовался у нее, спрашивал, но она неизменно лишь
смеялась ему в ответ  -  такой  своей  загадочной  улыбкой  улыбалась  и
смеялась. Он эти ее смешки терпеть не мог, но она-то из тех женщин,  кто
считает, что у каждой должны быть  свои  маленькие  секреты  от  мужчин.
Крашеными они быть не могли, потому как откуда ей раздобыть такую краску
здесь, в этом Богом покинутом месте? А ей бы наверняка потребовалось  бы
их выкупать в краске. К тому же и не только волосы были у нее такими, но
и брови тоже блестели этим ненормальным блеском.
   Седрик не мог этого не  замечать.  Он  ее  настолько  разглядел,  что
вскоре уже знал буквально каждую пору ее тела. И дело здесь  было  не  в
любви, и даже не в симпатии или  привязанности,  Нет,  здесь  для  столь
сложных и благородных  чувств  места  не  оставалось.  Просто  это  было
потребностью, и не больше. Потребностью в чистом  виде,  которую  просто
так,  одним  махом,  не  преодолеешь  и  которая  обрушилась  и  на  нее
совершенно внезапно: здесь не нужно было никаких слов, требовалось  лишь
совместно разрядиться, хоть на время освободиться от того, что ее мучило
   В какой-то степени Седрик был даже  благодарен,  судьбе  за  то,  что
здесь была Шерил, И хоть никто из них не отважился бы признаться в  этом
далее самим себе - они действительно нуждались друг в друге, Она в  нем,
а он в ней.
   Но именно теперь, в эту секунду, менее всего он нуждался в  чьем-либо
сострадании В особенности, если оно исходило от Шерил.
   Неловким движением он сбросил ее руку с плеча  и  от  этого  чуть  не
потерял равновесие и едва не свалился на землю.
   - Мы снова такие гордые,  что  не  желаем  принять  помощь?  -  колко
осведомилась Шерил.
   - Оставь меня в покое, - раздраженно буркнул он. - Я  сам  как-нибудь
справлюсь.
   Насколько Седрику помнилось,  тщеславие  никогда  не  принадлежало  к
числу наиболее заметных черт его характера,  но  все  же  ему  очень  не
хотелось, чтобы Шерил видела его  таким  беспомощным.  Собрав  все  свои
силы, он медленно поднялся на ноги. А в награду ему достался мучительный
приступ кашля.
   Снова эта ненавистная пыль бирания! Она не только оседает на  одежде,
теле и волосах, но и забивает  легкие.  Невольно  Седрик  спросил  себя,
сколько же это  еще  может  продолжаться,  пока  он  не  перейдет  в  то
состояние, в котором теперь находился Дункан. Тот пропахал здесь уже три
года, и отравление биранием зашло так далеко, что у него почти постоянно
была повышена температура, а сам он был способен лишь нести  несусветную
чепуху.
   - Дай я хоть на  рану  твою  взгляну,  -  попросила  Шерил,  ощупывая
пальцами его спину.
   - В этом  нет  надобности,  -  пытаясь  уклониться,  буркнул  он,  но
избежать ее пальцев не удалось.  Седрик  увидел,  как  она  извлекла  из