Какой огромный мир окружал тогда человека! Ребятишки из соседнего  дома
вместе с родителями уехали в США. Америка - не одна неделя пути  за  далекий
горизонт. Их провожали  так,  как  теперь  провожают  астронавтов.  Мы  были
уверены, что никогда больше о них не услышим.
     Путешественникам,  исследователем  -  вот  кем  я  буду!   Проникну   в
неизведанные области нашего неохватного мира пешком, на коне, на верблюде.
     Планета Земля еще не успела заметно убавиться в объеме. Правда, Америка
стала в четыре раза ближе, чем  была  во  времена  Колумба,  но  и  то  путь
немалый. Три дня уходило у нас с родителями  на  то,  чтобы  из  Ларвика  по
узкоколейке и на подводе добраться до нашей горной хижины за  Лиллехаммером.
И я был потрясен, когда друзья показали мне  какую-то  штуку  под  названием
"радио" - квадратный ящик с дырочками; в эти дырочки мы  втыкали  провод  от
наушников и долго спорили, кто из нас  на  самом  деле  слышал  чтото  вроде
далекой музыки.
     Мир вступал в новую эпоху. Мои родители приветствовали ее с гордостью и
радостным предвкушением. Отец уповал на  разум,  дарованный  нам  всевышним.
Мать верила Дарвину и не сомневалась, что человек все время совершенствуется
и сумеет сделать свою планету еще лучше. Мировая война - она  разразилась  в
тот год, когда я родился, - больше никогда не повторится.  Наука  и  техника
помогут людям добиться прочного мира, и жизнь станет идеальной.
     Я разделял пламенную любовь отца к природе и страстное увлечение матери
зоологией и "примитивными" племенами, однако не понимал, почему родители так
восхищаются стремлением современного человека порвать все  узы,  связывающие
его с природой. От чего бежать?  Или  люди  испугались  обезьяньего  предка,
которого нарисовал им Дарвин? Всякое изменение мира вчерашнего, в чем бы оно
ни  заключалось,  взрослые  приветствовали  и  называли   "прогрессом".   Но
"прогресс"  означал  отрыв  от   природы.   Взрослые   настолько   увлеклись
изобретениями и преобразованиями, что жали на всю катушку, не задумываясь, к
чему это может привести. Видимая цель - мир, преобразованный  человеком.  Но
кто главный архитектор? В моей стране я его не видел.  Король  английский  и
президент американский тоже не подходили к этой роли.  Каждый  изобретатель,
каждый  промышленник,  кому  только  хотелось  участвовать  в  строительстве
будущего мира, совал кирпич или шестеренку куда и как  попало,  предоставляя
следующему поколению судить о результатах.
     В школе нам рассказывали про человеческий мозг. Дескать,  к  двенадцати
годам  заканчивается  его  формирование.  А  с  нами  и  в  шестнадцать  лет
обращались так, словно у нас только половина мозга. Как будто  рассчитывали,
что шестнадцатилетние станут лучше думать после того, как их свежие мозговые
извилины пропустят через образовательную машину и напичкают до краев старыми
догмами. Но ведь мы должны думать теперь. Должны уже теперь  составить  себе
представление о том, что происходит на  свете,  не  то  придется  нам  слепо
подчиняться и занимать отведенные нам места в поезде  взрослых,  поезде  без
машиниста.
     Школа заведомо мошенничала, толкуя о развитии и прогрессе. Нам внушали,
что после Эдема шел сплошной, непрерывный  прогресс.  В  моем  представлении
учителя балансировали на канате, держа в  одной  руке  Библию,  в  другой  -
Науку. И ухитрялись уйти так далеко, что не видно, - и не поймешь, добрались
они до конца каната или  нет.  Нам  говорили,  что  Бог  сотворил  человека.
Дескать, Дарвин уточнил, как это происходило. Сперва были созданы  обезьяны.
Еще нам говорили, что Бог сотворил мир со всеми живущими в  нем  тварями  за