От Нуку-Хивы "Тереора" взяла курс на юг, чтобы зайти на другие  острова
архипелага, прежде чем возвратиться в Папеэте. Шхуна шла под парусами, но на
случай безветрия на ней был установлен мотор. Мы спали на крыше каюты в  два
ряда, в обществе полинезийских пассажиров  и  всякой  домашней  живности.  В
каюте было слишком тесно и душно, а чтобы  нас  в  сильную  качку  не  смыла
какая-нибудь шальная волна, мы привязывались веревкой, пропуская ее под мыш-
ками. Тучные мужчины с трубами и гитарами, смешливые красавицы,  кудахтающие
куры,  плачущие  ребятишки  и  насмерть  перепуганная  полинезийская  свинья
помогали ветру и волнам заглушать стоны тех  пассажиров,  которых  укачивало
под палубой.
     Днем, лежа на  животе,  мы  рассматривали  в  бинокль  скользящую  мимо
сплошную зеленую стену дождевого леса. Нам все было интересно. Ведь нам  тут
жить! Красиво и внушительно. Правда,  местами  пейзаж  производил  гнетущее,
мрачноватое впечатление.
     Брандер поглядывал на нас, увлеченных  новыми  видами.  Мы  чувствовали
себя совсем маленькими рядом с могучими горами, и все-таки они нас манили.
     - Мрачно и неуютно, -  приговаривал  капитан  Брандер.  -  Этот  лесной
массив, эти горы подавляют человека.
     Он уговаривал нас вернуться на Таити. Но мы не соглашались.
     Следующий заход - Хива-Оа, второй по величине остров группы,  последний
перед Фату-Хивой. Брандер уверял, что уж  если  где  сходить  на  берег,  то
здесь, только здесь. Хоть будет связь  с  внешним  миром.  На  Хива-Оа  есть
маленькая  радиостанция,  нам   составят   компанию   французский   жандарм,
английский купец и таитянин-санитар. В долине на другом конце острова развел
кокосовую плантацию еще один европеец, из Норвегии. И на Хива-Оа провел свои
последние два года Поль Гоген, мы сможем осмотреть  его  уединенную  могилу.
Нет! Нам хотелось на остров, который мы обвели жирным кружком. На Фату-Хиву.
     Когда мы проснулись на другое утро, шхуна рассекала  гладкую  воду  под
прикрытием горной гряды. Фату-Хива напоминает очертаниями фасолину; с севера
на юг его делит на две части острый гребень, и с  подветренной  стороны  две
главные долины дугой спускаются на запад.
     - Ну, где вас высаживать? - пробурчал капитан Брандер, когда мы подошли
к кручам северного мыса.
     Он признался, что совсем не знает этот остров, а от его  морской  карты
нам, сухопутным крабам, было  мало  проку.  Никаких  подробностей  -  только
береговая линия и якорные  стоянки  у  двух  главных  заливов.  Решили  идти
возможно ближе к берегу, пока мы не присмотрим себе подходящее место.
     Матросы убрали паруса, заработал мотор, шхуна тихим ходом  приблизилась
к суше. Голые скалы висели чуть не над нашими головами,  обрываясь  прямо  в
прибой. Но затем словно кто-то отдернул каменный занавес, и одна  за  другой
пошли райские долины.  Извиваясь,  они  терялись  в  зеленой  чаще.  Сильнее
прежнего  мы  ощутили  запах  дождевого  леса.  Фату-Хива.  Оранжерея  между
каменными стенами.
     На этот раз Брандер и Теодор вместе  с  нами  стояли  у  поручней.  Они
совещались на полинезийском языке с одним из матросов,  уроженцем  Маркизов,
который вроде бы кое-что знал о  Фату-Хиве.  Важно  подобрать  такое  место,
чтобы мы могли прокормиться. Главное условие - питьевая вода.  В  это  время
нашему взгляду открылась широкая долина. Неправдоподобная  картина  -  будто
театральная сцена  с  оттеняющими  пальмовую  рощу  красными  кулисами.  Эти
сказочные кулисы казались вырезанными из фанеры искуснейшим  художником,  не