полюса окружил... Но ведь и люди всюду проникли. Не выйдет ли так, что чело-
век с его техникой истребит всех китов? Нет, не может быть.  Ведь  мир  кита
безбрежен. Голубой океан так же бесконечен, как голубое небо, они  сливаются
и вместе составляют частицу безграничного мироздания.
     Взрослые как раз начали всерьез осваивать необозримый воздушный  океан.
На глазах мальчишек сказка становилась былью. Люди взмывали в небо с  земли,
будто ведьма на помеле или волшебник на  ковре-самолете.  Вместе  с  другими
ребятишками я карабкался по черепице на самый конец крыши, чтобы покричать и
помахать руками,  когда  ветер  доносил  рокот  самолета,  крохотной  точкой
парившего на краю неба. И мы дружно бросались к забору, чтобы посмотреть  на
первого шофера, который отважился подняться на своей машине по крутой улочке
до самого нашего дома. Вот здорово! Только запах противный, совсем не такой,
как от лошади.
     На мощеных улицах Ларвика  по-прежнему  мерно  цокали  копыта,  гремели
железные ободья. А зимой и вовсе кругом бело и  тихо;  правда,  к  перезвону
бубенцов  иногда   примешивались   автомобильные   гудки.   Утром   отец   с
удовольствием шел пешком в контору, после работы с наслаждением шагал домой,
где его ждал мирный обед в кругу семьи и долгий послеобеденный сон.  Никакой
гонки, люди носили большие карманные часы, на них цифру  от  цифры  отделяли
широкие просветы.
     Вечерами мы с отцом часто ходили на  пристань  посмотреть,  какой  улов
взяли рыбаки. Полные ящики омаров, крабов,  креветок,  всевозможной  рыбы  -
живность  ползала,  корчилась,  билась,  распространяя  запах  водорослей  и
соленого  моря.  Доставят  тебе  на  дом  свежий  улов  -  язык  проглотишь.
Замороженную рыбу гурманы не признавали.
     Из  двух  высоких  окон  моей  спальни  на  втором   этаже   открывался
великолепный вид на фьорд и  спускающийся  уступами  город.  Сквозь  деревья
просвечивали белые стены и красные крыши, на задних дворах горланили петухи.
В противоположной стороне - невысокие лесистые пригорки, зеленые дали, ель и
сосна, дуб и береза и даже  единственная  в  стране  большая  буковая  роща.
Соскочил с  кровати  -  и  к  окну.  Зимой  одно  окно  на  ночь  оставалось
приоткрытым, и я спешил  юркнуть  под  теплую  перину,  ограничившись  одним
взглядом на мерцающие  фонари  и  летучие  снежинки.  Летом  оба  окна  были
распахнуты, и, когда взрослые думали, что я давно  сплю,  на  самом  деле  я
сидел и грезил на подоконнике. Услышу далекий  звук  рынды  на  отчаливающем
судне - и стремглав к окну! Мысли уносили меня вслед за пароходом  к  выходу
из фьорда, дальше, дальше,  в  сказочные  тропические  края  где-то  там  за
скалами, которые были словно ворота  в  открытое  море.  За  этими  воротами
простирался огромный, необозримый мир, еще не до конца изведанный людьми.
     Да, многое еще оставалось неизвестным. Амундсен дошел до Южного  полюса
незадолго до моего рождения; теперь  он  участвовал  в  соревновании  -  кто
первым достигнет Северного полюса на  самолете:  ведь  плавание  Нансена  на
"Фраме" через Северный Ледовитый океан показало, что макушка  нашей  планеты
покрыта дрейфующими льдами.  Другие  экспедиции,  в  более  теплых  широтах,
передвигались пешком, как во времена Кортеса и Писарро, стирая белые пятна с
карты мира.
     Спасательные отряды пробивались в таинственные  области  Бразилии,  где
исчез полковник Фосетт, где бродили племена охотников за черепами. Африка  и
Азия были для меня не просто другими континентами, а чужими мирами, там жили
странные люди, они вели себя иначе и думали не так, как мы...