Терииероо  был  в  наших  глазах  могущественным   островным   королем,
благородным и справедливым человеком. Так смотрели на него  в  общем  и  все
островитяне, хотя подлинная власть была сосредоточена в  руках  французского
губернатора  в  Папеэте.  Терииероо  получил  орден  Почетного  легиона   за
лояльность к Франции. Однако он не страдал честолюбием,  хотя  считал  делом
чести утверждать радость и справедливость в своем непосредственном окружении
и среди друзей своих друзей. И ему доставило большое удовольствие пригласить
друзей и попотчевать их роскошным полинезийским обедом,  который  радовал  и
глаза, и желудок. Все, что подавалось на  стол,  было  собрано  или  поймано
самолично Терииероо и его  сыновьями,  а  превращено  в  украшенные  цветами
лакомые блюда его супругой Фауфау Таахитуэ.
     В Папеноо мы вплотную  познакомились  с  полинезийским  образом  жизни.
Здесь  не  знали  таких  явлений,  как  безработица,   скука,   стресс   или
расточительство.  Земля,  океан  и  река  снабжали  маленькую  общину   всем
необходимым, и никому не приходило в  голову  ради  быстрой  наживы  усилить
использование природных ресурсов. Благосостояние в долине Папеноо измерялось
иначе, чем у нас, не наличным имуществом, а душевным комфортом. У моих новых
друзей я увидел то, о чем читал раньше: в Полинезии, если  хочешь  доставить
радость себе и завоевать уважение других, делись, не скупясь,  материальными
благами, которыми ты располагаешь. Просто удивительно, как мало  полинезийцы
дорожили личной собственностью.
     Терииероо был не только чудесным человеком, но и превосходным оратором.
Во время празднеств он вставал  во  весь  свой  могучий  рост  и  произносил
великолепные речи на французском и полинезийском  языках.  А  для  меня  он,
знаток практических сторон зоологии и этнографии, о которых я не мог  узнать
из книг, стал к тому же новым  учителем.  Настоящий  полинезиец,  каких  уже
тогда  оставалось  совсем  мало,  Терииероо  в  отличие  от   многих   своих
соотечественников гордился  древней  культурой  предков.  Он  вовсе  не  был
склонен считать, что новый, европейский образ жизни принес  островам  только
благо. И наш замысел пожить так, как жили  первобытные  люди,  тотчас  увлек
вождя. Ударив по  столу  ладонью,  он  объявил  жене,  что,  честное  слово,
отправился бы с нами на Маркизы, будь он помоложе. Эти острова под экватором
- совершенно особенный мир. Один его друг побывал  там.  До  ста  орехов  на
одной кокосовой пальме! В долинах - обилие диких плодов, особенно  на  самом
южном острове, Фату-Хиве. В лесах сколько угодно апельсинов, не то,  что  на
Таити, где за ними надо лезть в горы. Даже
     феи - любимые красные бананы Терииероо - там растут внизу,  в  долинах.
На Таити только опытные скалолазы,  у  которых  пальцы  ног  цепкие,  как  у
обезьян, собирают феи на  крутых  горных  склонах  и  продают  на  базаре  в
Папеэте. И европейская бурая крыса еще не добралась до Маркизских  островов,
там нет надобности обивать пальмовые стволы жестью, чтобы уберечь  орехи  от
этой новой нечисти. Вождь не сомневался, что на  Маркизах  по-прежнему  жили
так, как некогда на Таити. Ведь и здесь в  прошлом  феи  и  другие,  ставшие
редкостью, разновидности бананов росли в  долинах.  Теперь  бесполезно  даже
пробовать их сажать - тотчас гибнут от болезни.
     За едой Терииероо  и  Фауфау  молчали.  Как  и  дети,  участвовавшие  в
трапезах.  Приличия  требовали  наслаждаться  пищей  и  не   мешать   другим
болтовней.  Рыгнуть  раз-другой  после  еды  не   только   полезно,   но   и
позволительно,  чтобы  выразить  свое  удовольствие.   А   потом   можно   и
побеседовать.