нужды!  Зачем ты  заставляешь сказать меня  то, что для вас лучше было бы не
знать,  ибо  жизнь  свободнее  от  печали,  когда  человек не знает  о своем
несчастье. Для вас людей  лучше  всего вообще  не родиться, а уже затем идет
единственное доступное человеку - умереть как можно скорее после рождения".
     Случай этот можно  понимать как угодно, только не как выдумку античного
сочинителя.  Для  нас  же она  -  один  из  важнейших  архетипов  греческого
сознания. Мировосприятие эллина в первую  очередь  трагично: самый сильный и
мужественный человек Ахилл  должен погибнуть после предписанного ему подвига
и знает об этом,  а самый умный человек Эдип за всеми сорванными покрывалами
обнаруживает те убийство и инцест, которых он так успешно избегал.
     Заселенные резвящимися  дриадами рощи Пелопоннеса больше напоминают лес
из девятой книги Ада, нежели идиллии Феокрита - из-под любой сломанной ветви
могла брызнуть кровь.  Небо,  планеты, звезды, деревья, животные -  все было
персонифицировано, все было  результатом  какого-то чудовищного  превращения
человека или в  человека.  Янтарь  -  это слезы обращенных в деревья  сестер
Фаэтона Гелиад, плач  о падении брата. Большая  медведица - это обесчещенная
Зевсом  и  превращенная  в  зверя  его  женой   Герой  девушка  Камисто.  Ее
шестнадцатилетний сын,  не  узнав  повстречавшуюся в лесу  в  столь  ужасном
облике   мать,   уже   собирался  убить  ее,  когда  Зевс,  пожалев   бывшую
возлюбленную,  вознес  обоих на  небо.  С  тех  пор  Арктур  (греч. -  страж
медведицы)  неотступно следует за  матерью  по небу  и  по просьбе  Геры  не
позволяет ей погружаться в светлые  струи кругосветной  реки Океана. Паук  -
это  рукодельница  Арахна,  обращенная  в  насекомое  за   то  что  дерзнула
соревноваться в ткачестве с самой Афиной! Даже ласточка - это юная красавица
Филомела,  которую изнасиловал,  отрезав  затем язык муж  ее  сестры  Прокны
Терей. Песенки  соловья - это рыдание Прокны, улетают же  сестры от ставшего
ястребом Терея, обращенные в птиц во время бегства от последнего после  того
как в отместку за насилие накормили негодяя  мясом его сына. Хотелось бы еще
раз  напомнить,  что  события  эти  -  не измышления  поэтов, но  мифическая
реальность, значащая для грека едва ли не больше, чем настоящая. Он впитывал
ее с детства так  же как  мы впитываем исторические познания и проносил,  не
расплескав, где-то в глубине души даже через Олимпийские состязания.
     Вот  что  писал  о  двойственности  народа,  у которого  на  протяжение
столетий соловей  ассоциировался с  матерью-убийцей, Ф. Ницше: "Грек  знал и
ощущал страхи и ужасы существования: чтобы иметь вообще возможность жить, он
вынужден  был   заслонить   себя  от   них  блестящим  порождением   грез  -
олимпийцами...Чтобы   иметь   возможность  жить,  греки  должны   были,   по
глубочайшей  необходимости,  создать  этих  богов;  это  событие  мы  должны
представлять себе  приблизительно так: из первобытного титанического порядка
богов  ужаса,  через посредство указанного аполлонического инстинкта красоты
путем медленных переходов развился олимпийский  порядок  богов  радости; так
розы пробиваются из тернистой чащи кустов. Как мог бы иначе такой болезненно
чувствительный, такой неистовый в своих желаниях, такой из ряда вон склонный
к  страданию  народ вынести существование, если бы оно  не было представлено
ему в его богах озаренным в столь ослепительном ореоле?... Существование под
яркими  солнечными лучами  таких  богов  ощущается  как  нечто само  по себе
достойное  стремления,  и  действительное  страдание  гомеровского  человека
связано  с уходом  от жизни, прежде всего со  скорым уходом..."  (  Рождение
трагедии из духа музыки, М., 1990)
     Выдумывал  ли "Самый благочестивый в мире народ"  - по словам  великого