различны, иногда прямо противоположны,  и зависели от религиозных воззрений,
социального статуса адептов, но вне зависимости от  целей результат был один
-- совершенствование боевого искусства.
     Высшей целью последователей даосизма  было слияние с  путем природы, то
есть  достижение человеком  долголетия,  а в  идеале -- бессмертия.  Методом
поиска  эликсира  бессмертия становилась внутренняя алхимия, выражавшаяся  в
психофизическом  тренинге  посредством создания  и совершенствования приемов
ушу.  Таким  образом появилась  группа  так  называемых  "внутренних стилей"
(нэйцзя),  в   которых  приемы  являлись  не  самоцелью,   а  несли  в  себе
функциональную  нагрузку  --  были  способами  совершенствования  организма,
выводили  сознание  на  космический  уровень  и, тем  самым,  позволяли  ему
управлять природными процессами. Следовательно, чем лучше отшлифованы даосом
приемы ушу, тем ближе он к достижению долголетия и бессмертия.
     Для   последователей  буддизма  в  форме  хинаяны  (тхеравады)  идеалом
человека   считается  архат   ("достойный")  --   святой,   который   достиг
освобождения от сансары  (круговорота рождений и  смертей)  и  таким образом
обрел   нирвану.   Подобное  освобождение   становится  возможным  благодаря
соблюдению  всех  монашеских  принципов  и  правил,  а  также  использованию
практики созерцания и медитации. Но  при этом ушу оказывается методом работы
над  сознанием  и  позволяет  достичь   состояния  просветления  в  процессе
созерцания, то есть выводит сознание на высший уровень.
     Предложенные  примеры  показывают,  что  приемы  ушу  использовались  в
качестве методов  для  реализации прямо противоположных целей --  достижения
бессмертия и  освобождения от  плоти.  Это  означает, что  совершенствование
приемов ушу происходило в рамках различных религиозно-философских систем,  и
доказывает многогранность и многофункциональность боевых искусств.
     Также  можно говорить о развитии ушу  "сверху"  и  "снизу", что придает
боевым искусствам триединый характер: помимо монастырского ушу, существовало
еще государственное (военное) и народное.
     В  древности термином "ушу"  обозначали любую воинскую подготовку, но в
VI--VII веках наметилось разделение  между воинскими и боевыми искусствами в
Китае.  Понятие  воинского  искусства (бинфа)  включало  в себя умения вести
крупномасштабные сражения,  управлять войсками, организовывать  тренировку и
закалку  воинов. Воинские  методы  были исключительно  прагматичны, то  есть
кроме достижения  победы в бою  никаких  других целей  не ставилось,  и  все
приемы  боевого  искусства  преследовали  только  одну  задачу  --  одержать
физическую  победу  над противником. Безусловно, всякий известный полководец
был прекрасным бойцом. Как и любой другой представитель китайской элиты, он,
в  первую очередь,  руководствовался  принципами конфуцианства. Таким был  и
китайский полководец XVI века Ци Цзигуан. Он утверждал,  что  для проявления
чувства справедливости и величия духа в восприятии мира  необходимо сочетать
в занятиях дух как внутреннее начало, и форму как внешнее. Полководец создал
собственный стиль цицзяцюань и предписывал воинам тренироваться каждый день.
Всех замеченных в недостатке мужества или упорства в бою или на  тренировках
в  наказание отправляли  на кухню.  Генерал знал,  что  вид бойца значит  не
меньше, чем мастерство, поэтому предписывал воинам  все время  находиться  в
"грозном состоянии духа", оставаясь абсолютно невозмутимым и не подверженным
никаким  внешним воздействиям,-- так можно выиграть сражение до  его начала,
если соперник будет подавлен воинственным духом.
     Но за  рамками воинских  искусств оставались мистифицированные методики