И на том повелел он Доле, перевитой золотом,
     Протянуть руки,
     Положить великую клятву богов,
     Воедине с Кронионом утвердить мановением,
     Чтобы выйти тому острову на ясный свет
     В вечный дар божьему челу.
     Воистину свершились горние слова -
     И сырая соль проросла островом,
     И держит его
     Родитель лучей, которые - как стрелы,
     Правитель коней, чье дыхание - огонь". (Пинд., Ол. 7, 62-72)

     Аналогичное  зрелище   явления  из   сырой  соли  эллинского   сознания
агонального  начала представлял собой и культурный  переворот. О  боге,  для
которого взошел этот остров  мы  скажем позже.  Сейчас же  важно подчеркнуть
очень  важный момент - культурный переворот не был, так сказать, сублимацией
физической  активности  в  активность  умственно-эстетическую:  повсеместные
спортивные игры в 7-6 в.в.до н.э. проходят параллельно с расцветом греческой
лирики, а в 8-м в.до  н.э. произошла  целая  музыкальная  революция. Падение
престижа  атлетики на  фоне  затмивших  ее  в  5-м в.  до  н. э.  состязаний
драматургов  не было  следствием  действия  таинственных  подводных течений;
причина  заключалась  просто в  изменении климата.  В  какой-то  момент  бог
предпочел  розы  гиацинту,  и  все  стало по-другому,  но это  уже  не  было
культурным переворотом.
     Возникновение   общегреческих  игр  в  послегомеровскую  эпоху  явилось
непосредственной  причиной того,  что  для подавляющего  большинства  греков
победа в спортивных состязаниях сделалась наиболее  предпочтительной целью в
жизни. Соревновались повсюду, где были греческие полисы. Тем не менее, спорт
оставался привилегией аристократии. О  колоссальных  материальных средствах,
которые  требовали хотя  бы растраты на массовые угощения после победы,  уже
говорилось. Не  в меньшей  степени  возможность участвовать  в общегреческих
играх зависела и от количества свободного времени. То, что атлеты собирались
в Олимпии за  месяц до начала игр, а готовиться к ним были обязаны в течение
года,  выглядит  скорее  формальностью  -  в  действительности,  победителем
становился лишь тот, кто отдавал тренировкам всю свою жизнь.
     "Тот, кто стремится достичь на бегу желаемой меты,
     В юности много трудов перенес; и потел он и зябнул,
     Был он воздержан в любви и в вине..." (Гораций, Наука поэзии)

     Еще во времена Пиндара победа подразумевала прежде всего расход и труд.
Что  вследствие   чудовищных   нагрузок  в   детстве  лишь   очень  немногие
победители-юноши завоевывали  венок олимпионика  в зрелом  возрасте, пишет и
Аристотель.(Политика, 1339 а)
     Соответственными  нагрузкам  были  и  почести  -  родной  город  осыпал
победителя чуть ли не божественными привилегиями. В Акраганте победителя  на
Олимпийских  играх  Экзаймета  встречали  300  повозок,  запряженные  белыми
лошадьми. Некоторые города с целью освободить проход торжественной процессии
прославившего их гражданина даже  срывали часть городской  стены.  Победа  в
Олимпии значила  для эллинов едва  ли не  больше,  чем победа  на войне  для
римлян. По накалу  страстей встреча олимпионика сопоставима с  той бурей,  в