Но Дюпен и Кафф не собираются так просто сдаваться.
     -- Ясно только одно, -- говорит Дюпен, -- автор всеми  силами стремится
не допустить, чтобы герои  романа вели какие-либо разговоры о случившемся. И
в первую очередь Джаспер, который поклялся, что не станет обсуждать эту тему
ни  с  одним  человеком,  пока  не  отыщет  убийцу.  Криспаркл  из  принципа
отказывается кого-либо подозревать. Роза не может  не подозревать  Джаспера,
но не  хочет признаваться в этом даже самой себе.  Грюджиус не скрывает, что
испытывает "неумолимую  враждебность"  к  Джасперу,  но эту  враждебность он
"даже отдаленным  намеком  не  возводил  к такому источнику",  как убийство.
Елена  же  решила не  говорить подруге о "слабости"  своего брата,  и автор,
воспользовавшись  этим предлогом,  лишает ее  права распространяться  на эту
печальную тему. Что же касается самого Невила, то  он с головой  погружен  в
свои занятия, и отрывает оную от книг только для того, чтобы в очередной раз
поблагодарить  Криспаркла и объявить, что он  "отмеченный и заклейменный, но
невиновный". И такое положение вещей, -- продолжает Дюпен, -- сохраняется на
протяжении шести  месяцев. Настал момент, когда сам Диккенс, как справедливо
отметил сержант Кафф, сообразил, что если  продолжать в том  же  духе, то  у
читателя неизбежно зародятся  свои собственные подозрения. И он обещает, что
между Еленой и Розой состоится беседа наедине. Но, как и предвидел Кафф...
     Обезумевший хор автомобильных  клаксонов не дает Дюпену договорить. Все
вскакивают   с   мест.    Что   происходит?   Похоже,   водитель   настолько
заинтересовался делом Друда, что начисто забыл о своих прямых обязанностях и
тем самым вызвал праведный  гнев прочих  жертв  автомобильной пробки. Однако
постепенно  все успокаивается и вновь наступает затишье. Раздраженно урчащее
автомобильное  стадо,   кажется,  навечно   замирает  на  площади  Капенских
Ворот[96].  Однако  прекрасная  Антония  авторитетно  сообщает,  что  вскоре
автобус выберется из  пробки, свернув на виа Деи  Черки, что  тянется  вдоль
аллеи  Большого  цирка,   где,  как  известно,   имело  место   историческое
изнасилование сабинянок[97].

     [96] Ворота в  Сервилиевой стене в юго-восточной части Рима, от которых
начиналась знаменитая Аппиева дорога..
     [97] Сабиняне -- соседи древних латинов.  Их  поселения  на холмах Рима
датируются VIII --  началом VII в. до н.э. В  легенде о  похищении сабинянок
отразился факт  слияния  двух  этнических элементов  в  римской  гражданской
общине.

     -- Да,  -- замечает  Кафф, --  я  действительно  предвидел,  что  автор
выпутается с  помощью какой-нибудь хитрости  -- очередного свидетельства его
таланта.  Что же происходит  в романе?  Диккенс умудрился обставить все так,
что разговор  Елены с Розой происходит  одновременно и наедине, и не совсем.
Они беседуют друг с другом, высунувшись из окон, и их разговор могут слышать
абсолютно все, в том числе и "бедный Невил". Результат? Милая сценка, словно
выдернутая из  оперетты. Девушки  беседуют о чем  угодно, только  не  о том,
из-за чего  они обе здесь очутились. О таинственном исчезновении  Друда даже
не  упоминается.  Создается впечатление,  что  само  это имя  находится  под
запретом.

     ВОДИТЕЛЬ. Дело ясное, профессор, Диккенс не хочет связывать себе руки.