кроме живописной  зарисовки. Но  Баккет,  как  никто знающий метод Диккенса,
тотчас   понимает,   что   "незнакомые  лица"  упомянуты   не   случайно.  И
действительно,  оглянувшись,  он быстро обнаруживает свою (или нашу?) старую
знакомую.
     -- Да здесь Матросская Салли, -- бормочет он, окидывая взглядом коллег.
-- Я послежу за ней. До встречи.
     И Баккет исчезает.
     Два других сыщика  тоже  расходятся в разные стороны. Один устремляется
за  Невилом,  другой --  за  Друдом.  (Что касается  Джаспера,  которого они
видели, когда тот прогуливался  в  своем новом  черном  шелковом  шарфе,  то
известно, что оставшуюся часть дня регент проведет в соборе.)
     По дороге к дому младшего каноника Кафф оказывается у городского театра
и на минуту останавливается,  чтобы  рассмотреть  огромный  цветной  плакат,
возвещающий о  комической пантомиме  с участием  синьора Джаксонини. Комик с
афиши приветствует зрителей  словами: "Здравствуйте, как  завтра поживаете?"
Еще один намек, и весьма мрачный. На этот раз скрытый под личиной шутовства.
Череп Йорика[56] проглядывает сквозь клоунскую  маску синьора Джаксонини. Да
и призрак Банко тоже тут как тут, если судить по названию главы[57].

     [56] Найденный могильщиками на кладбище череп старого королевского шута
Йорика наводит принца Гамлета на размышления  о тщете земной жизни (Шекспир.
"Гамлет, принц Датский", акт V, сцена 1).
     [57] Название главы взято  из  первой  фразы  шекспировского "Макбета":
Когда  средь  молний,  в  дождь  и гром  Мы  вновь  увидимся  втроем?  (Пер.
Б.Пастернака.)  Банко -- персонаж "Макбета". По предсказанию  его род должен
править Шотландией.  Макбет  убивает Банко, и дух убитого является  убийце в
сопровождении  вереницы   призраков,  которые  представляли   несостоявшихся
королей из рода Банко.

     Но затем,  словно в пику этим изящным намекам, происходит сцена  в доме
каноника, которая столь откровенно и неуклюже направляет наши мысли, что это
скорее говорит  в  пользу  Невила, чем  против  него.  Мстительный  (хотя  и
сознающий всю порочность этой стороны  своей  натуры) юноша  отправляется на
встречу с бывшим соперником и обидчиком,  вооружившись тяжеленной тростью! А
Криспаркл из деликатности  (он  что, совсем  рассудок  потерял?)  ничего  не
говорит. Невил,  весь день посвятивший  уничтожению "ненужных бумаг" (что за
бумаги? какое  они  имеют  отношение  к  происходящему?), заявляет,  что ему
необходимо развеяться,  а потому  завтрашним утром  он уезжает! Даже  самого
несмышленого читателя не могут обмануть подобные намеки.
     Насвистывая "Последнюю розу  лета"[58], сержант Кафф с первого  взгляда
подмечает:  "Тяжелая  трость,  подбитая  железом.  Уничтожение бумаг  вместо
занятий. Хочет  исчезнуть на несколько дней. Зачем? Для того, чтобы избежать
вопросов или же чтобы выждать, пока уляжется пыль?"

     [58]  В романе Коллинза у сержанта помимо почти патологической любви  к
розам имеется еще  и привычка  в минуты задумчивости насвистывать "Последнюю
розу лета". (Прим. авт.)

     Пусть не улыбается читатель. Ему лучше последовать за Каффом, который в
свою  очередь  следует за  близнецами, решившими прогуляться перед  закатом.