упрямство.  Колониальный закон приговорит его к тюремному заключению на год,
а  то и  больше,  и там он будет работать принудительно и без всякой оплаты.
Благословенные последствия  реформы  вы  сами  видите  здесь  в  Фульпуэнте:
грузчики усердно таскают на пароход мешки с кофе, чтобы заработать на уплату
налога.
     - И что же, у мальгашей нет выхода из этого заколдованного круга?
     - К  счастью,  нет!  В  том-то и  дело,  что нет.  Найдись он,  колония
обанкротилась бы.  Без притока прибылей от подушного налога колония не может
существовать.  Этот налог -  основной доход в бюджете администрации колонии,
другие  прибыли  по  сравнению с  ним  ничтожны.  Даже  те  налоги,  которые
вынуждены платить мы, купцы, хотя для нас они очень чувствительны.
     - Правда!  -  подтверждает индус Амод. - Но коллега забыл, что подушный
налог  имеет еще  одну  хорошую сторону:  он  заставляет туземцев работать у
колонистов. Без их труда белые плантаторы и владельцы рудников прогорели бы,
а вместе с ними и мы, купцы.
     - Мальгаши,  - подчеркивает с достоинством Тинер, - должны пройти такую
жесткую школу труда, прежде чем сумеют принять нашу цивилизацию.
     - Жесткая школа труда,  -  замечаю я,  -  это значит работать и  ничего
взамен не получать?
     Тинер делает рукой резкое, недовольное движение:
     - Ничего не получать? А разве налоги не обращаются в добро прежде всего
для самих мальгашей? Ведь их жизненный уровень повышается соразмерно с общим
развитием колоний! Для их благосостояния созданы железные дороги, автострады
и автобусы;  для них строятся многочисленные школы, для них организуется все
более густая сеть охраны здоровья.  Просто немыслимо перечислить все  выгоды
для туземцев.
     И  Тинер,  богатый оптовый торговец из  Мароанцетры,  горячий поклонник
Мадагаскара, с гордостью наблюдает за работой туземцев в Фульпуэнте.
     Среди грузчиков появился Ракото.  Он  только что уложил мешок с  кофе в
бункер  судна  и  мчится за  новым.  Ракото девятнадцать лет,  у  него  лицо
веселого сорванца, он любит пошутить. Мы останавливаем его:
     - Эй, Ракото, постой! Возьми папиросу!
     Ракото послушно останавливается,  он  рад угощению.  Папиросу прячет за
ухо.
     - Ты когда-нибудь ездил в автобусе?
     Нет, Ракото еще не ездил в автобусе.
     - А в гостинице Фумароли был?
     Ракото,  разумеется,  никогда не был в большой гостинице в Тананариве и
ни  в  какой другой гостинице острова.  Хотя гостиницы построены на деньги с
его налогов, но в них живут колонизаторы, а мальгаши только прислуживают им.
Ракото не принадлежит и к тем привилегированным услуживающим мальгашам.
     - Читать умеешь?
     Нет,  Ракото не  умеет читать,  он  хохочет от  одной мысли об этом.  В
местности,  где  он  живет,  нет школы.  Коричневый грузчик с  беспокойствам
поглядывает на  стоящий неподалеку большой деревянный склад  с  окошком.  Он
порывается бежать. Показывает на склад:
     - Вазаха смотрит!
     Вазаха -  это белый человек.  Мы  втискиваем в  потную ладонь его целую
пачку папирос "Голуа".
     - Постой еще секунду, постой! Скажи, родные у тебя есть?