Сны  упрямы.  Бетрару опять  приснился зуб,  и  на  следующий день  все
повторилось снова:  он пошел в лес,  задушил хамелеона вторично и без памяти
свалился под  деревом.  Но  что  поделаешь,  упорное животное ожило вместе с
Бетрарой.  Тогда обезумевший от  ужаса человек стал в  отчаянии рубить ножом
демона. Разрубил его в клочья и на беду себе раздробил в порошок его зубы.
     Рантутру убит,  но сон не сбылся:  несчастный безумец зуба не добыл,  а
только навлек на себя страшную месть духов.  С той поры вот уже тридцать лет
он  непрерывно  трясется  и  без  конца  взмахивает руками,  точно  кромсает
рантутру.  Поглупевший,  высохший,  как щепка,  в  лихорадке мчится он через
селение,  чтобы  уйти  от  наваждения.  Бетрара -  жертва мести мрачных сил,
объект презрения здоровых соседей, пугало для детей.
     Он виновник печальной судьбы хамелеона,  тихого друга, сидящего скромно
на  ветке  куста возле моей  хижины.  Однажды Бетрара заметил его  и  совсем
обезумел.  Подскочил и в бешенстве ударил прутом.  Я помчался на выручку. Но
кулак слишком поздно опустился на  буйнопомешанного:  он уберег хамелеона от
второго удара,  но первый оказался смертельным.  Хамелеон зашипел от боли, и
тело его  стало изгибаться.  Вероятно,  был  перешиблен позвоночник.  Минуту
спустя он  как  ни  в  чем  не  бывало выпрямился,  но  кожа его,  до  этого
светло-зеленая,  быстро стала темнеть и в конце концов совсем почернела.  На
ветке сидел уже не  мой хамелеон,  а  странный,  черный,  бросающийся всем в
глаза большой кусок угля.  Хамелеону уже не  нужна защитная окраска:  смерть
приблизилась в густой черноте.
     Оказывается,  это был еще не  конец.  Хамелеон зашевелился,  и  во  мне
проснулась надежда.  Вскоре он сошел, вернее бессильно сполз с куста, приник
к  земле и  так  застыл;  это  самый скверный признак.  Здоровый хамелеон не
выносит земли,  он удрал бы на ветку.  Прошел час без всяких перемен.  Затем
наступило странное явление.  Хамелеон из  черного стал розовым,  прекрасного
розового цвета,  как  заря,  как пышущая здоровьем щека ребенка.  Началось с
передней  части  морды,   затем  перешло  на  всю  голову,  потом  медленно,
незаметно, но неуклонно стало продвигаться все дальше - на затылок, передние
конечности.  Когда розовый цвет дошел до хребта, голова снова изменила цвет.
Она  начала  краснеть все  больше  и  больше,  пока  не  вспыхнула пурпурным
пламенем. На теле умирающего хамелеона розовая волна сменилась пурпурной.
     Удивительное,  невероятное  создание.  У  него  необычной  формы  тело,
странные повадки,  о нем среди людей ходят невероятные легенды,  он вызывает
таинственные болезни и вот даже умирает необычно:  умирает пламенно-красного
цвета,  цвета,  который везде олицетворяет бурную жизнь, пламя... Здесь же -
смерть.
     Смотрю на  хамелеона как  зачарованный.  Проходящие мимо жители деревни
смотрят не на него,  а  на меня.  Я  для них более любопытный зверь:  может,
наступила злая  година для  белого человека и  демон рантутру опутал его?  А
может,  вазаха сошел с  ума?  Все посматривают на меня тревожно,  выжидающе,
исподлобья.
     Перед  заходом солнца хамелеон умирает совсем.  Нет  сомнения,  что  он
кончается. С головы до ног он великолепного красного цвета и таким останется
после смерти.  Безумный вид  смерти:  это  скорей победная песнь или могучий
гимн. Какой-то величественный апофеоз, а не смерть!
     Под вечер я  пригласил нескольких соседей-мальгашей на стаканчик рому и
устроил поминки. Велел им смело пить и веселиться так, как веселюсь я. Пьют,
но компании не получается. Пьют мрачно и опасаются подвоха.