Али  стонет,  точно  его  рвут  на  части.  Исчезла  обычная наглость и
надменность. Внезапная болезнь сделала его похожим на беспомощного ребенка.
     Мальгаши во дворе затянули какую-то странную,  монотонную песню. Звучит
она потрясающе,  точно ворчит зверь,  запертый в подземной пещере. Несколько
без конца повторяемых тонов похожи не то на жалобу,  не то на угрозу. Каждый
из  мальгашей поет  тихо,  но  все  голоса вместе сливаются в  мощную волну,
оставляющую неизгладимое впечатление.
     - Что это? - возмущается офицер.
     - Погребальное пение, посвященное Али, - поясняет Рамасо.
     - Разве нельзя им запретить?
     - Можно, поручик... В ваших руках власть и солдаты.
     Офицер  подавил  в  себе  готовое  вырваться  проклятие и  обращается к
присутствующим солдатам:
     - Что он ел?
     - Капрал Али ел рис, господин поручик!
     - Какой рис?
     - Тот же, что и мы. Мы сами готовили.
     - И ели из одного котла?
     - Да, господин поручик.
     - У вас тоже боли в желудке?
     - Нет, господин поручик.
     - А до этого Али ел что-нибудь?
     Этого солдаты не  знают.  Если ел,  то  где-то  случайно,  когда был  в
деревне.  Никто не видел.  Когда спросили самого Али,  он ничего не ответил.
Все стонал в полузабытьи.
     Офицер вызывает во двор старосту,  учителя и меня. Люди запели тише, но
пения не прекратили.
     - Тихо!!! - гаркнул офицер.
     Тишина продолжалась только несколько мгновений. В самом отдаленном углу
кто-то подал ноту, и снова раздался прежний, упорный гул.
     - Для меня,  -  говорит офицер, обращаясь к нам, - нет сомнения: капрал
Али отравлен здесь, в деревне. Вы не находите этого, господа?
     - Признаки болезни наводят на размышления, - говорю я, - но заявлять об
этом определенно нельзя. Впрочем, у меня нет опыта в таких делах.
     - В нашей стране,  -  говорит Рамасо, - часто бывают такие заболевания,
от которых люди умирают. Это не обязательно отрава.
     - Это отрава, даю голову на отсечение! - упрямится офицер и нетерпеливо
топает ногой. - Где-нибудь поблизости есть врач?
     - Нет, - отвечает Раяона.
     Пение  мальгашей и  в  самом  деле  действует на  нервы.  Это  какой-то
пассивный протест против обид,  которые им приходится терпеть. Мы с учителем
стоим в стороне, я спрашиваю его:
     - Они произносят определенные слова?
     Рамасо кивает головой.
     - Поют, - объясняет, - примерно следующее:

                 К злому человеку
                 Идет злая смерть, э-эй!
                 Духи справедливые,
                 Духи отомстили, э-эй!