- Нет, что вы, все уже слажено.
     - Тебе не нравится Гаэтано?
     - Нет, почему же? Он честный человек, и я буду с ним  счастлива.  Да  и
выйдя за него, я навсегда останусь у госпожи графини, а ничего  лучшего  мне
не надо.
     - Почему же в таком случае ты вздыхаешь?
     - Простите меня, синьора. Подумала о родных местах.
     - О нашей родине?
     - Да. Когда вы, ваше сиятельство, вспомнили в Палермо  обо  мне,  своей
молочной сестре, оставшейся в деревне, во владениях вашего  батюшки,  я  как
раз собиралась выйти замуж за одного парня из Баузо.
     - Почему же ты ничего не сказала мне о нем? По моей просьбе князь  взял
бы его к себе в услужение.
     - О, он не согласился бы стать слугой. Он слишком горд для этого.
     - Правда?
     - Да. Он уже отказался однажды поступить в охрану князя де Гото.
     - Так, стало быть, этот молодой человек дворянин?
     - Нет, госпожа графиня, он простой крестьянин.
     - Как его зовут?
     - О, я не думаю, чтобы госпожа графиня знала его, -  поспешно  заметила
Тереза.
     - И ты жалеешь о нем?
     - Как вам сказать? Знаю только, что, если бы я стала его  женой,  а  не
женой Гаэтано, мне пришлось  бы  много  работать,  а  это  было  бы  тяжело,
особенно после службы у  госпожи  графини,  где  мне  так  легко  и  приятно
живется.
     - Однако меня обвиняют в  том,  что  я  резка,  надменна.  Это  правда,
Тереза?
     - Госпожа графиня бесконечно добра ко  мне,  ваше  сиятельство.  Вот  и
все, что я могу сказать.
     - Все дело в палермском дворянстве, это оно клевещет  на  меня,  потому
что графы де Костель-Нуово были возведены в  дворянское  достоинство  Карлом
V, тогда как графы де Вентимилле и де Партанна происходят, по их словам,  от
Танкреда и Рожера. Но женщины недолюбливают  меня  по  другой  причине:  они
прячут свои чувства под маской презрения, а сами ненавидят  меня  за  любовь
Родольфо, завидуют, что  меня  любит  сам  вице-король.  Они  изо  всех  сил
стараются отбить его, но это им не удается: я красивее их. Карини  постоянно
твердит мне об этом, да и ты тоже, обманщица.
     - Не только  его  светлость  и  я  говорим  приятное  госпоже  графине,
кое-кто льстит ей еще больше.
     - Кто же это?
     - Зеркало, сударыня.
     - Сумасбродка! Зажги же свечи у большого зеркала.
     Камеристка повиновалась.
     - А теперь затвори это  окно  и  оставь  меня  одну.  Достаточно  окна,
выходящего в сад.
     Тереза выполнила приказ и вышла из комнаты;  едва  за  ней  затворилась
дверь, как графиня села у зеркала, взглянула на себя и улыбнулась.
     Поистине, она была прелестна, графиня Эмма, или,  точнее,  Джемма,  так
как родители изменили первую букву имени,  данного  ей  при  крещении,  и  с