стояла виселица, затем осмотрел всю огромную площадь,  которая  была  словно
устлана головами, за  исключением  безлюдной  террасы  князя  де  Бутера,  и
остановил свой взгляд на роскошном  балконе,  затянутом  шелковой  тканью  с
золотыми  цветами  и  защищенном  от  солнца   пурпурным   навесом.   Здесь,
окруженная самыми красивыми женщинами и самыми знатными кавалерами  Палермо,
восседала на  чем-то  вроде  эстрады  прекрасная  Джемма  де  Кастель-Нуово,
которая,  желая  полностью  насладиться  агонией  своего  врага,   приказала
поставить свой трон как раз против эшафота. Взгляд Паскаля Бруно  встретился
с ее взглядом, лучи  их  скрестились,  наподобие  двух  молний,  исполненных
ненависти и мести. Они еще не успели оторваться  друг  от  друга,  когда  из
толпы,  окружающей  повозку,  донесся  какой-то   странный   крик:   Паскаль
вздрогнул, мгновенно повернул голову,  и  его  лицо  сразу  приняло  прежнее
спокойное выражение,  более  того,  в  нем  промелькнуло  нечто  похожее  на
радость. В эту минуту шествие  снова  тронулось,  но  тут  раздался  громкий
голос Бруно:
     - Остановитесь!
     Слово это возымело магическое действие: толпа словно разом  приросла  к
земле; все головы повернулись  к  осужденному,  и  тысячи  горящих  взглядов
устремились на него.
     - Чего тебе? - спросил палач.
     - Хочу исповедаться, - ответил Паскаль.
     - Священник ушел, ты сам его отослал.
     - Мой духовник - вот тот монах, слева от  меня,  в  толпе.  Я  не  хочу
другого, мне нужен мой духовник.
     Палач  нетерпеливо  покачал  головой,  но  в  то  же  мгновение  народ,
слышавший просьбу осужденного, закричал:
     - Духовника! Духовника!
     Палачу пришлось повиноваться; шествие остановилось перед  монахом:  это
был высокий юноша с темным  цветом  лица,  видимо,  исхудавший  от  поста  и
молитвы. Едва он влез в повозку, как Бруно упал  на  колени.  Это  послужило
всеобщим сигналом: на площади, на балконах, в окнах, на  крышах  домов  люди
преклонили колена; исключение составили лишь палач, оставшийся в  седле,  да
его помощники, которые продолжали стоять,  как  будто  эти  проклятые  Богом
люди  потеряли  надежду  на  прощение  своих  грехов.  Одновременно   монахи
затянули отходную, чтобы заглушить голоса исповедника и духовника.
     - Я долго искал тебя, - сказал Бруно.
     - Я ждал тебя здесь, - ответил Али.
     - Я боялся, что они не выполнят данного мне обещания.
     - Они выполнили его: я на свободе.
     - Слушай меня хорошенько.
     - Слушаю.
     - Здесь, справа от меня... - Бруно повернул голову, так  как  руки  его
были связаны. - На этом балконе, затянутом золотой тканью...
     - Да.
     - Видишь женщину, молодую, красивую, с цветами в волосах?
     - Вижу. Она стоит на коленях и молится, как и все остальные.
     - Это и есть графиня Джемма де Кастель-Нуово.
     - Под окном которой я ждал тебя в тот  вечер,  когда  ты  был  ранен  в
плечо?
     - Да. Эта женщина - причина всех  моих  несчастий.  Это  она  заставила