женщинами, ибо любопытство подняло их на ноги в тот час,  когда  они  обычно
еще нежились в постели; за иными зарешеченными окнамимонахини различных монастырей Палермо  и  его  окрестностей,  а  на  плоских
крышах города колыхалась, словно хлебное поле, толпа выше  всех  забравшихся
зрителей. У дверей церкви осужденного ждала  повозка  с  впряженными  в  нее
мулами; впереди нее шествовали члены конгрегации белых  монахов,  первый  из
них держал крест, а  четверо  остальных  несли  гроб;  позади  повозки  ехал
верхом на коне палач с красным флагом  в  руке;  за  палачом  шли  двое  его
помощников; наконец, за  помощниками  палача  выступала  конгрегация  черных
монахов,  замыкая  шествие,  которое   двигалось   между   двойными   рядами
стражников и солдат; по бокам  шествия  и  среди  толпы  сновали  мужчины  в
длинном сером одеянии с капюшонами  на  голове,  в  которых  были  проделаны
отверстия для глаз и рта; они держали в одной руке колокольчик, а  в  другой
кошель и  собирали  деньги  на  то,  чтобы  помолиться  об  освобождении  из
чистилища души еще живого преступника. В городе  распространился  слух,  что
осужденный отказался от исповеди, и этот поступок, шедший вразрез  со  всеми
религиозными догмами, придавал особый  вес  молве  об  адском  пакте,  якобы
заключенном  между  Бруно  и  врагом  рода  человеческого,  молве,   которая
распространилась с начала его недолгой и бурной карьеры; и чувство,  близкое
к ужасу, охватило всю эту снедаемую любопытством, но безмолвную  толпу,  ибо
ни единый звук - будь то возглас, крик или шепот -  не  нарушил  заупокойных
молитв, которые пели белые монахи во главе шествия и  черные  монахи  в  его
хвосте. По мере того как повозка  с  осужденным  продвигалась  по  Толедской
улице,  росло  и  количество  любопытных,  которые  примыкали  к  шествию  и
провожали его по направлению к площади Морского министерства.  Один  Паскаль
казался  спокойным  среди  всех  этих  возбужденных  людей,  он  смотрел  на
окружающих без приниженности и без гордыни, как  человек,  который,  осознав
обязанности личности  перед  обществом  и  права  общества  по  отношению  к
личности, не раскаивается в том, что пренебрег первыми,  и  не  жалуется  на
то, что общество покарало его за нарушение вторых.
     ______________
     же они незримо присутствуют на  них.  Каждый  зажиточный  монастырь  снимает
этаж какого-нибудь дома на  Толедской  улице;  из  зарешеченных  окон  этого
дома, куда они добираются из  монастыря  по  подземным  ходам,  иной  раз  в
четверть мили длиною, святые отшельницы и взирают на религиозные и  светские
праздники. (Прим. автора.)

     Шествие задержалось в центре города, на площади Четырех  кантонов,  ибо
столько народу собралось  на  Кассарской  улице,  что  шеренга  солдат  была
смята, люди хлынули на середину улицы и передние монахи не  могли  пробиться
дальше. Воспользовавшись этой остановкой,  Паскаль  встал  во  весь  рост  и
посмотрел вокруг с высоты повозки,  словно  он  искал  кого-то,  кому  хотел
отдать последний приказ, сделать последний  знак;  но  как  ни  всматривался
осужденный в толпу, он, видимо, не нашел человека, которого искал,  так  как
снова опустился на охапку соломы, служившую ему сиденьем, лицо  его  приняло
мрачное выражение и становилось  все  мрачнее  по  мере  того,  как  шествие
продвигалось  к  площади  Морского  министерства.  Здесь  вновь  образовался
затор, потребовавший  новой  остановки.  Паскаль  вторично  встал  на  ноги,
бросил сначала безраличный взгляд  на  противоположный  конец  площади,  где