нерешительности.  Наконец  несколько  человек  стали  подниматься  по   ней,
поощряемые криками товарищей; за ними  последовали  другие,  и  на  лестнице
стало так тесно, что пожелай передние солдаты отступить,  они  не  могли  бы
этого сделать; волей-неволей им пришлось налечь  на  дверь;  но,  против  их
ожидания, она сразу же отворилась. С громкими победными  криками  осаждавшие
вбежали в первую комнату. В эту минуту дверь второй комнаты распахнулась,  и
солдаты увидели Бруно: он сидел на пороховой бочке,  держа  по  пистолету  в
каждой руке; одновременно из  той  двери  выскочил  мальтиец  и  крикнул  со
страхом, в истинности которого трудно было усомниться:
     - Назад! Назад! Крепость заминирована! Еще один шаг, и  мы  взлетим  на
воздух!..
     Дверь захлопнулась словно  по  мановению  волшебной  палочки;  победные
крики сменились  криками  ужаса;  раздался  топот  множества  ног  по  узкой
лестнице; несколько солдат выскочили из окон; всем этим людям казалось,  что
почва колеблется у них под ногами.  Спустя  каких-нибудь  пять  минут  Бруно
снова оказался хозяином крепости, что до  мальтийца,  то  он  воспользовался
случаем, чтобы сбежать.
     Не  слыша  более  шума,  Паскаль  подошел  к   окну:   осада   крепости
превратилась в блокаду, против всех ее входов  были  установлены  сторожевые
посты, солдаты  укрылись  за  бочками  и  повозками.  Очевидно,  был  принят
какой-то новый план кампании.
     - Они хотят, верно, взять нас измором, - проговорил Бруно.
     - У, собаки! - выругался Али.
     - Не оскорбляй несчастных животных: они  погибли,  защищая  меня,  -  с
улыбкой заметил Бруно, - и не называй людей иначе, чем "люди".
     - Отец! - воскликнул Али.
     - Что случилось?
     - Видишь?
     - Нет.
     - Вон там, светлая полоса?..
     - В самом деле, что бы это значило?.. До рассвета еще  далеко.  К  тому
же свет этот на севере, а не на востоке.
     - Деревня горит, - сказал Али.
     - Проклятие! Неужто правда?
     В эту минуту издали донеслись крики отчаяния... Бруно бросился к  двери
и оказался лицом к лицу с мальтийцем.
     - Это вы, командор? - воскликнул он.
     - Да, да, я... собственной  персоной...  Смотрите  не  ошибитесь  и  не
примите меня за кого-нибудь другого. Я ваш друг.
     - Добро пожаловать. Что там происходит?
     - Видите ли, отчаявшись захватить  вас,  начальство  приказало  поджечь
деревню. Пожар потушат лишь  тогда,  когда  крестьяне  согласятся  выступить
против вас. Властям осточертела вся эта канитель.
     - Ну а крестьяне?
     - Отказываются.
     Да... да... я так и знал: они скорее дадут  сгореть  своим  домам,  чем
тронут хоть волос на моей голове. Хорошо,  командор,  возвращайтесь  к  тем,
кто вас послал, и скажите, чтобы они тушили пожар.
     - Как так?
     - Я сдаюсь.