впереди, натолкнулись на труп, и  весь  отряд  окружил  покойника,  которого
невозможно было узнать - так обезобразили его стальные  челюсти  Лионны.  Но
поскольку у этой оливы солдат обещал ждать  Плачидо,  поскольку  труп  лежал
там и ни единой живой души не было видно поблизости, вывод напрашивался  сам
собой, а именно, что умерший не  кто  иной,  как  он.  Солдаты  поняли,  что
предательство обнаружено, а следовательно, Бруно начеку.  Они  остановились,
чтобы обсудить, как быть дальше. Паскаль, стоявший в амбразуре окна,  следил
за каждым их движением. В эту минуту из-за тучки вышла луна, и свет ее  упал
на Паскаля; кто-то из солдат заметил его и указал своим товарищам; по  рядам
прокатился крик:  "Бандит,  бандит!"  -  и  тут  же  грянул  ружейный  залп.
Несколько пуль попало в стену, другие, прожужжав над головой того, кому  они
предназначались, засели в потолочных балках. В ответ  Паскаль  выстрелил  по
очереди из четырех ружей, заряженных Али: четверо человек упали.
     Отряд, который был набран не из солдат регулярных войск,  а  из  своего
рода национальных гвардейцев, поставленных на охрану дорог,  дрогнул,  видя,
с  какой  быстротой  смерть  спешит  к  нему  навстречу.   Понадеявшись   на
предательство Плачидо, люди ожидали легкой победы, а вместо этого  оказались
перед необходимостью начать форменную осаду. В самом деле,  стены  маленькой
крепости были высоки, ее ворота прочны, у солдат же не  было  ничего,  чтобы
взять ее приступом, - ни приставных  лестниц,  ни  топоров;  конечно,  можно
было убить Паскаля в тот момент, когда он целился из  окна,  но  для  людей,
убежденных в неуязвимости противника, успех такого выстрела  был  более  чем
сомнителен. Итак, они решили, что следует, не  медля,  отойти  в  безопасное
место и  обсудить  положение;  но  отряд  отступил  недостаточно  быстро,  и
Паскаль Бруно успел послать ему вдогонку еще две смертоносные пули.
     Видя, что нападение с этой стороны на время отложено,  Паскаль  перешел
к противоположному окну, обращенному к деревне; ружейные выстрелы  привлекли
внимание первого отряда, и едва Паскаль появился в амбразуре окна,  как  был
встречен градом пуль; но та же граничащая с  чудом  удача  уберегла  его  от
них; право, можно было  подумать,  что  он  заколдован;  зато  ни  один  его
выстрел не пропал даром, о чем Паскаль мог  судить  по  донесшимся  до  него
проклятиям.
     Тогда с этим отрядом произошло то же, что и с предыдущим; он  пришел  в
смятение;  однако  вместо  того,  чтобы  обратиться   в   бегство,   солдаты
выстроились у стен крепости - маневр, из-за которого Бруно мог  стрелять  по
врагам  лишь  высунувшись  наполовину  из  окна.  Но  так  как  бандит  счел
бесполезным  подвергать  себя  столь   большой   опасности,   эта   обоюдная
осторожность привела к тому, что огонь на время прекратился.
     - Ну  как,  отделались  вы  от  них?  -  спросил  мальтиец.   -   Можем
торжествовать победу?
     - Нет еще, -  ответил  Бруно.  -  Это  всего  лишь  передышка.  Солдаты
отправились, верно, в деревню за лестницами и топорами, и мы  скоро  услышим
о них. Но будьте покойны, - продолжал он, - мы не  останемся  в  долгу;  они
тоже о нас услышат... Али, принеси-ка бочонок с порохом. За  ваше  здоровье,
командор!
     - Что вы собираетесь делать с бочонком?  -  спросил  мальтиец  с  явным
беспокойством.
     - Так пустяки... увидите.
     Али вернулся с бочонком в руках.
     - Хорошо, - сказал Бруно,  -  а  теперь  возьми  бурав  и  просверли  в