- О чем вы, командор? - переспросил Бруно.
     - Что с Плачидо?
     - Его песенка спета, - ответил Бруно, - зато  нам  на  голову  свалился
целый сонм дьяволов.
     - Каких именно?
     Жандармов и солдат из Мессины, если не ошибаюсь.
     - Что вы собираетесь делать?
     - Перебить как можно больше этих дьяволов.
     - А затем?
     Затем... подорвать крепость со всеми остальными и с собой в придачу.
     Девицы заплакали и закричали.
     - Али, - продолжал Паскаль, - отведи этих дам в подвал и  дай  им  все,
что они пожелают, за исключением свечей. Не то они, пожалуй, раньше  времени
взорвут здание.
     Бедные девушки упали на колени.
     - Полно, полно, - сказал Бруно, топнув ногой, - прошу слушаться.
     Он сказал это таким тоном, что девицы тут  же  вскочили  и  без  единой
жалобы последовали за Али.
     - А теперь, командор, - заметил Бруно, когда  дамы  вышли,  -  потушите
свечи и сядьте в угол,  подальше  от  пуль.  Музыканты  прибыли,  тарантелла
начинается.


X

     Несколько минут  спустя  вернулся  Али,  неся  на  плече  четыре  ружья
одинакового калибра и корзину  с  патронами.  Паскаль  Бруно  распахнул  все
окна, чтобы достойно встретить врагов, откуда бы они ни появились. Али  взял
ружье и собрался встать у одного из окон.
     - Нет, дитя мое, - проговорил Паскаль с чисто  отеческой  нежностью,  -
нет, это мое дело, только мое. Я не хочу связывать тебя  со  своей  судьбой,
не хочу увлекать туда, куда сам иду. Ты молод, ничто еще  не  помешало  тебе
следовать по обычному пути. Верь  мне,  не  сходи  с  тропинки,  проторенной
людьми.
     - Отец, - сказал юноша своим грудным голосом, - почему  ты  не  хочешь,
чтобы я защищал тебя, как Лионна? Ты знаешь, у меня нет никого, кроме  тебя,
и, если ты умрешь, я умру вместе с тобой.
     - Нет, Али, нет, если я умру,  после  меня  останется  на  земле  некое
тайное и страшное дело, которое я могу поручить только моему сыну.  Мой  сын
должен жить, чтобы сделать то, что ему прикажет отец.
     - Хорошо, - сказал Али, - отец повелевает, сын подчиняется.
     И, нагнувшись, Али поцеловал руку Паскаля.
     - Неужели я ничем не могу тебе помочь, отец? - спросил он.
     - Заряжай ружья, - ответил Бруно.
     Али приступил к делу.
     - А я? - донесся голос из угла, где сидел мальтиец.
     - Вас, командор, я берегу для другого: вы будете моим парламентером.
     В эту минуту Паскаль Бруно увидел, как блеснули ружья  другого  отряда,
который спускался с горы к той оливе, под которой лежало тело Плачидо:  было
ясно, что солдаты направлялись к условленному месту  встречи.  Люди,  шедшие