хотя все узнали его,  никто  с  ним  не  заговорил.  Поскольку  же  он  слыл
искуснейшим стрелком в округе, люди поняли, почему он взял всего одну  полю;
на ней стоял одиннадцатый номер. Состязание в стрельбе началось.
     Выстрелы вызывали либо смех, либо крики одобрения,  но  по  мере  того,
как запас  пуль  истощался,  шум  стал  понемногу  затихать.  Паскаль  стоял
грустный и задумчивый, опершись на свой  английский  карабин,  и,  казалось,
был безучастен и к восторгам, и к зубоскальству односельчан; наконец  пришла
его очередь; услышав свое имя, он  вздрогнул  и  поднял  голову,  словно  не
ждал, что его вызовут, но  тут  же  опомнился  и  занял  место  у  натянутой
веревки, заменявшей барьер. Зрители с тревогой следили за ним: никто еще  не
вызвал такого интереса и не был встречен такой напряженной тишиной.
     По-видимому Паскаль и сам сознавал всю важность выстрела,  который  ему
предстояло сделать,  ибо  он  выпрямился,  выставил  вперед  левую  ногу  и,
перенеся всю тяжесть тела на правую, приложил карабин к плечу,  затем,  взяв
низ стены за исходную линию прицела, медленно поднял ствол ружья; каково  же
было удивление зрителей, не спускавших глаз с Паскаля,  когда  они  увидели,
что он миновал мишень и, выйдя за ее пределы,  целится  в  железную  клетку;
тут и стрелок и карабин на мгновение застыли, словно были изваяны из  камня;
наконец раздался выстрел, и череп,  выбитый  из  железной  клеткиподножию стены.  Дрожь  пробежала  по  толпе,  которая  встретила  в  полном
молчании это чудо меткости.
     ______________
     не имеют проволочной сетки. (Прим. автора.)

     Паскаль поднял череп своего отца и, не проронив ни слова,  ни  разу  не
обернувшись, зашагал по тропинке в горы.


V

     Не прошло и года после описанных нами событий, как по всей Сицилии,  от
Мессины до Палермо, от Чефалу до  мыса  Пассаро,  распространились  слухи  о
подвигах разбойника Паскаля Бруно. В странах,  подобных  Испании  и  Италии,
где плохо организованное общество не дает подняться тому, кто рожден  внизу,
где душе недостает крыльев, чтобы возвыситься, недюжинный  ум  оборачивается
бедой для человека низкого происхождения; человек этот то  и  дело  пытается
вырваться из общественных и моральных рамок, которыми судьба ограничила  его
жизнь, преодолевая бесчисленные препятствия, неудержимо  стремится  к  цели,
постоянно видит источник света,  которого  ему  не  суждено  достигнуть,  и,
начав свой путь с надеждой, кончает его с проклятием на устах.  Он  восстает
против общества, которое Бог разделил на две столь  несхожие  части  -  одну
для счастья, другую для страдания; он возмущен несправедливостью неба и  сам
возводит себя в ранг защитника  слабых  и  врага  сильных.  Вот  почему  как
испанский, так и  итальянский  бандит  окружен  ореолом  поэзии  и  народной
любовью: ведь почти всегда в основе  того,  что  он  сбился  с  пути,  лежит
какая-нибудь  явная  несправедливость,  а  своим  кинжалом  и  карабином  он
старается    восстановить    божественное    предопределение,     нарушаемое
человеческими законами.
     Нет ничего удивительного в том, что с  таким  прошлым  за  плечами,  со