Мать подняла голову.
   - Что именно?
   Концом веера, бесцеремонно, как это принято в мастерской художника,  он
указал на голые руки, на линию покатых  плеч  под  тонким  батистом.  Г-жа
Астье рассмеялась.
   - Да, а вот это?.. -  Она  рукой  коснулась  длинной  шеи,  на  которой
морщины изобличали возраст женщины. - И потом еще...
   Она подумала: "Какое это имеет значение, если человек красив..."  -  но
ничего не сказала. Эта женщина, известная своим умением  поддержать  любой
разговор,  искушенная  в  светской  болтовне,  во  всякой  лжи,  владевшая
искусством все сказать прямо или обиняками, не находила слов для выражения
единственного искреннего чувства, которое она испытала за всю свою жизнь.
   Собственно говоря, г-жа Астье  не  принадлежала  к  числу  тех  женщин,
которые не могут решиться стареть. Еще задолго до того,  как  в  ней  угас
огонь страстей, -  по-видимому  никогда  и  в  молодые  годы  не  пылавший
особенно ярко, -  она  все  свое  кокетство,  все  стремление  покорять  и
пленять, все честолюбивые мечты светской женщины перенесла на своего сына,
этого высокого красивого молодого человека двадцати восьми лет, учтивого и
сдержанного,  с  маленькой  бородкой  и  коротко  подстриженными   спереди
волосами,  как  подобает  современному  художнику,  в  походке,  во   всех
движениях  которого  чувствовались  ловкость  и  выправка,   приобретаемые
нынешней молодежью на военной службе.
   - Бельэтаж у тебя сдан? - наконец спросила мать.
   - Да, как же... сдан!.. Ни одна собака  не  является.  Ни  реклама,  ни
объявления - ничто не помогает... Невольно вспоминаются слова  Ведрина  на
его выставке: "Я не знаю почему, но они не идут".
   Поль тихонько рассмеялся: он  представил  себе  Ведрина,  спокойного  и
уверенного в себе, среди своих эмалей и скульптур, удивляющегося без  тени
досады отсутствию публики. Но г-же  Астье  было  не  до  смеха:  роскошный
бельэтаж пустует уже два года!.. Улица Фортюни, прекрасный квартал, дом  в
стиле Людовика XII... построенный ее сыном! Чего же им еще нужно?..  "Им",
"они"  -  это,  должно  быть,  те  самые,  которые  не  шли  к  Ведрину...
Перекусывая зубами нитку, она сказала:
   - А ведь это дело хорошее.
   - Превосходное! Нужны только деньги, чтобы выждать...
   Все уходит  на  проценты  по  закладной...  А  тут  еще  покоя  нет  от
подрядчиков: необходимо уплатить за столярную работу десять тысяч  франков
к концу месяца, а у него нет ни единого луидора.
   Мать,  надевавшая  лиф  перед  зеркалом,  побледнела  и  заметила,  что
бледнеет. По телу побежала дрожь, как перед дуэлью, когда противник поднял
пистолет и нацелился.
   - Ты получил за реставрацию Муссо?
   - Муссо! Когда это было!..
   - А гробница Розена?
   - Все на том же месте... Ведрин никак не может кончить статую.
   - Почему же ты связался с Ведрином? Ведь отец тебе говорил...
   - Старые песни! Ведрин просто пугало для них; для Бессмертных...
   Поль встал и заходил по комнате.
   - Ты, кажется, меня знаешь! Я человек практический... И если я  поручил
статую Ведрину, значит, у меня были к тому основания.