- Значит, вы думаете, что и Герберт?..
   - Боже мой, как и все!..
   Княгиня возмущалась, дулась, заливалась слезами, не  вызванными  горем,
слезами,  которые  только  успокаивают  и  освежают  женщину,  как  дождик
лужайку. Однако  она  не  сдавалась,  к  великой  досаде  г-жи  Астье,  не
подозревавшей о действительной причине этого сопротивления.
   Дело же заключалось в том, что в то время, когда Поль и Колетта  вместе
рассматривали проекты мавзолея, склонившись над папками и эскизами склепов
и надгробных памятников, руки их и волосы невольно соприкасались, и  между
ними возникла дружеская симпатия, постепенно  перешедшая  в  более  нежное
чувство. И вот однажды Поль Астье уловил во взгляде,  обращенном  к  нему,
какое-то  смятение,  порыв,  почти  признание.  Возможность,  мечта,  чудо
представились ему - стать мужем Колетты, которая принесет ему  в  приданое
двадцать - тридцать миллионов. О, не теперь,  позднее,  после  терпеливого
выжидания,  после  правильной  осады  крепости!  Главное  -   остерегаться
маменьки, хитрой и  ловкой,  но  слишком  усердной,  особенно  когда  дело
касалось ее Поля. Она способна  была  все  погубить  из  желания  ускорить
счастливую развязку. Итак, он таился от г-жи Астье, не подозревая, что она
ведет подкоп на том  же  участке,  но  в  противоположном  направлении,  и
действовал в одиночку, исподволь,  очаровывая  княгиню  своей  молодостью,
изяществом, жизнерадостностью, своим насмешливым умом, но тщательно прятал
при этом когти, зная, что женщины, подобно  простонародью,  детям  и  всем
вообще существам наивным и  непосредственным,  ненавидят  иронию,  которая
приводит их в замешательство и в которой они чуют злейшего врага увлечения
и любовных грез.


   В это весеннее утро молодой Астье прибыл на  улицу  Курсель  еще  более
уверенный в себе, чем обычно. Впервые он был приглашен княгиней к завтраку
под предлогом совместного посещения кладбища Пер-Лашез для ознакомления на
месте с ходом работ. По молчаливому уговору была выбрана среда -  приемный
день г-жи Астье, - чтобы не оказаться втроем. Вот почему, несмотря на свою
сдержанность,  рассудительный  молодой  человек,  поднявшись  на   крыльцо
особняка,  окинул  небрежным  взглядом  вступающего  во  владение  хозяина
обширный двор и роскошные службы. Но пыл его охладел, когда он оказался  в
прихожей, где швейцар и лакеи  в  парадных  траурных  ливреях  дремали  на
скамьях, точно справляя похоронное бдение вокруг шляпы покойного, чудесной
серой шляпы, возвещавшей о наступлении весны и об упорном желании  княгини
вечно чтить память мужа. Поль был этим  раздосадован,  словно  встречей  с
соперником; он не представлял себе, как трудно самой Колетте избавиться от
закрепостившего ее траура. Взбешенный, он подумал: "Уж не заставит ли  она
меня завтракать с ним?..", но тут, принимая у него из рук шляпу и  трость,
лакей доложил, что ее сиятельство ожидает г-на Астье в маленькой гостиной.
Войдя  на  застекленную  террасу,  уставленную  редкими   растениями,   он
успокоился, заметив два прибора на маленьком  столике,  который  накрывали
под наблюдением самой княгини Розен.
   - Мне пришла эта фантазия при виде такого чудесного солнца... Мы  будем
здесь совсем как за городом...
   Всю ночь она ломала себе голову над тем, чтобы не завтракать с красивым
молодым человеком перед пустым прибором "того". И, не  зная,  как  отвести