прямо, высоко подняв вожжи, мчится  Поль  Астье  на  таинственный  деловой
завтрак, оставляя позади Королевский мост, набережные и площадь  Согласия.
В этом окружении террас, зелени и  воды  он  мог  бы  при  некоторой  игре
воображения представить себе, что несется на крыльях  Фортуны:  так  ровен
путь, так восхитительно утро. Но у Поля нет  склонности  к  мифологии;  он
осматривает  во  время  езды  новую  кожаную  упряжь  и  осведомляется   о
поставщике овса у сидящего  рядом  с  ним  молодого  коренастого  грума  с
дерзкой и надутой физиономией конюшенного хлыща.
   - Вот и этот торговец, видно, плюет на покупателя.
   - М-да, - машинально отвечает Поль, думая уже  о  чем-то  другом.  Речи
матери не выходят у  него  из  головы.  Красавице  Антонии  пятьдесят  три
года!.. А какая спина, какие плечи, самое красивое  декольте  во  всем  их
кругу!.. Просто невозможно поверить...
   - Хэп!.. Хэп!..
   Он помнит ее в Муссо прошлым летом; она вставала раньше всех,  выводила
собак и гуляла в парке по росе,  свежая,  с  развевающимися  волосами.  Ее
красота отнюдь не казалась искусственной. И однажды в ландо  как  она  его
осадила, да, осадила, точно лакея, без  единого  слова,  одним  мимолетным
взглядом, когда он только осмелился прикоснуться к ноге,  достойной  Гебы,
длинной, топкой и крепкой... Пятьдесят три года - и такая нога!  Никто  не
поверит!..
   - Хэп!.. Хэп!.. Берегись!.. Беда на этом повороте с  площади  на  авеню
д'Антэн...
   Как бы там ни было, мать замышляет страшную подлость против  несчастной
женщины, собираясь женить ее князя. Ведь что ни говори, а  они  многим  ей
обязаны. Разве отец был бы академиком без герцогини? А он сам,  Поль,  все
его заказы... И наследство Луазильона, надежда получить чудесную  квартиру
во дворце Мазарини...
   Нет, решительно, на такую мерзость  способны  только  женщины!..  Но  и
мужчины тоже хороши... Взять хотя бы этого князя д'Атиса. Чего  только  не
сделала для него герцогиня! К тому  времени,  когда  они  встретились,  он
разорился, обнищал, какое-то отребье, а не человек. А сейчас это  министр,
член Академии нравственных  и  политических  наук  -  благодаря  книге,  в
которой он не написал ни единого слова: "О назначении женщины"! И вот в то
время как она старается выхлопотать для него место посла, он только и ждет
постановления в "Офисьель", чтобы удрать "по-английски". После  пятнадцати
лет  безоблачного  счастья  так  отблагодарить  герцогиню!   Вот   он   уж
действительно понял назначение женщины! Нужно только не  зевать,  быть  не
глупее его...
   - Хэп!.. Хэп!.. Отворите, будьте любезны.
   Монолог окончен,  экипаж  остановился  у  особняка  на  улице  Курсель.
Высокие ворота растворяются медленно, с трудом, словно они  уже  давно  от
этого отвыкли.


   Здесь жила княгиня Колетта Розен,  отрешившаяся  от  мира  после  своей
безвозвратной утраты, после того трагического события, которое сделало  ее
вдовой в двадцать шесть лет. Газетные хроникеры в свое время немало писали
о наделавшем столько шума отчаянии молодой вдовы, о том, как  она  коротко
остригла золотистые косы и бросила их в гроб, о  комнате,  превращенной  в