Впрочем, в уточку в тире я иногда попадал.
Тут надо заметить, что в те дни я был совсем молод и в первый раз уехал
один так далеко от дома, так что мне очень многому предстояло научиться.
Всю жизнь я мечтал о путешествиях и приключениях, а в тот год впервые
дорвался по-настоящему до того и другого. Страна Погранзона лежала передо
мной, как Новый Свет перед Колумбом, а закат все менял краски, и маленькая
сова кричала где-то вдали, напоминая о тайнах бесконечного мира...
"Что-то я расчувствовался, - проговорил Марко Поло, утирая непрошеную
слезу, - давно это было... Итак, Индия..."
...Женя осторожно вел "УАЗик" по изгибам грунтовки, а я положил вертикалку
на зеркальце заднего вида и ждал появления зайца в лучах фар ("разрешение
на отстрел в научных целях есть," - сказал Женя, и я ему верю). Вот он!
Пиф-паф, ой-ой-ой! Надо же, попал! Видимо, очень уж стыдно было
промахнуться. Больше зайцев не встречалось, и Женя предложил:
- Тут кореш из зоны пришел, на пасеке работает. Заглянем, перехватим
чего-нибудь.
"Медку поедим" - наивно подумал я.
Впереди появилась будка, окруженная рядами бидонов. Женин друг в памяти
отсутствует начисто. Ни одного бидона с медом там не было - все содержали в
себе различные сорта медовухи. Аралиевая, липовая, ирисовая и так далее. "А
теперь, ребята, выпьем за свободу!"
Тихим предрассветным часом мы заползли в кабину и поехали обратно. Помню,
Женя все пытался ехать побыстрее, я его уговаривал не торопиться, пока не
уснул. "Я в этом году попадал в аварию дважды, лимит исчерпан" - сказал
начальник.
Разбудила меня жуткая тряска. Жени в кабине не было, машина полным ходом
неслась под острым углом к дороге. Летая по железной коробке туда-сюда, я
все же открыл дверь и выскочил. Мгновение полета - и я впечатался в
заросший ежевикой склон кювета. "УАЗ" с оглушительным лязгом опрокинулся, а
я откатился подальше и не то потерял сознание, не то уснул.
Было уже довольно светло, когда я открыл глаза. Рядом с разбитым вездеходом
валялись сломанная двустволка, штормовка с дырой вместо спины и пробитый
бидон из-под медовухи. Женя лежал в нескольких шагах и беззаботно храпел.
Все его лицо, рубашка и трава вокруг были залиты кровью. Пока я до него
дополз, он проснулся и с ужасом оглядел место катастрофы. Тогда я вытащил
его из кювета и уложил на обочине. Обычно, когда в рассказе об этом случае
я дохожу до слов "и вот я взвалил Женю на плечи и отнес к дороге...",
восхищенные слушательницы спрашивают:
- А далеко пришлось нести?
- Не очень, - скромно отвечаю я, а про себя добавляю: "- метра три, но он
был о-очень тяжелый..."
Меж тем начальник был в отчаянии. В экспедиции имелся штатный шофер, так
что Женя вообще не имел права садиться за руль. Из его невнятного
бормотания я мог различить только многократно повторяемое слово "тюрьма".
Из-за поворота появилась пара грузовиков. Видно было, как расширились глаза
водителя первой машины. И тут, когда было уже почти поздно, в моем все еще
замутненном мозгу сверкнула спасительная мысль:
- Женя, - быстро сказал я (уже завизжали тормоза), - мы ехали ночью, на
дорогу вышел тигр, и мы, чтобы не сбить редкого зверя, свернули в кювет.
Вид у начальника был такой, словно он побывал у тигра в когтях. Лоб глубоко