Малыши бегали друг за другом, играли в "бой старых секачей" и в
"перетягивание тряпочки". К последней игре с удовольствием подключались
местные "санитары" - серокрылые чайки.
К вечеру из тумана неожиданно появилось солнце и село в Берингово море,
провожаемое дружным ревом могучих самцов. кряхтением грациозных самочек и
блеянием детенышей.
Весь следующий день мы ехали из одной бухты в другую. В устье реки.
вытекавшей из красивого озера, рыбаки-алеуты угостили нас икоркой, научили
бить рыбу коротким гарпуном и еще раз предупредили об ужасном медведе,
которого видели геологи в мае.
И снова бухты - скалистые, галечные, песчаные - и в каждой нас встречали
белые совы, а провожали песцы. Потом мы перевалили через гору Стеллера,
усыпанную сброшенными оленьими рогами, снова вышли на тихоокеанский берег и
вернулись в поселок. Нам удивительно повезло: за это время было целых
четыре солнечных дня.
Перейдя речку, мы остановились в небольшой избушке за погранзаставой.
Вечером приехали с озера наши друзья-рыбаки, закончившие лов, и поставили
рядом большую палатку, чтобы от души погулять перед возвращением в поселок.
Долго трудились мы над второй канистрой спирта, закусывая икрой. Алеуты
надели парадные костюмы из птичьих шкурок и устроили пляски под бубен. Из
села прибежала куча народу, и канистра быстро пустела. Одному парнишке
очень понравилась Володина подзорная труба, и он битый час уговаривал ее
продать, но до такой степени Володя не напился. К полуночи все поплясали
вволю и собрались в кружок у костра.
Мы, конечно, наплели с три короба об огромных медвежьих следах у поселка, о
задранных оленях и котиках, а заодно припомнили ужасные истории про белых и
бурых медведей, которых каждый знал не меньше десятка. На жителей острова,
где самый крупный хищник - песец, рассказы произвели большое впечатление.
Народ как-то сразу потянулся по домам. Мы ушли к себе в избу, которую
точнее было бы назвать будкой, и стали устраиваться на ночлег. Вся будка,
кроме небольшого пространства у двери, была занята широкими нарами.
Страшные истории подействовали и на нас самих, поэтому все оружие было
заряжено и уложено на нары стволами к двери.
Через некоторое время, уже почти засыпая, я вдруг почувствовал на лице
дуновение холодного воздуха, а затем услышал шорох и спросил: "Кто там?"
Неизвестный не ответил, но зашуршал в том углу, где были свалены рюкзаки.
"Застрелю!" - молчание. Я взвел курок мушкета. Пришелец бросился к двери.
Тогда я поставил пищаль прикладом на нары, поднял ствол к потолку и
выстрелил.
Со звоном вылетело крошечное окно. Сила отдачи была так велика, что нары
проломились, и мы оказались на полу. К густому пороховому дыму прибавились
тучи пыли. Ночной воришка пулей вылетел на улицу и громко заорал. Мои
друзья не подкачали. Веня и Роберт нашарили в темноте карабины, а Володя
выхватил пистолет, и три обоймы ушли в потолок и стены избы. Из палатки
рыбаков послышались крики, а затем оглушительная пальба из двустволок. Я
тихонько объяснил ребятам, что произошло, и мы подползли к дверям. В этот
момент раздался треск автомата, и со стороны заставы разлетелись цепочки
трассирующих пуль.
В поселке стали зажигаться окна. Люди выскакивали на улицу, лихорадочно
взводя курки, или вели огонь прямо из комнат. Стреляли кто куда, но в