заманить в ловушку сообщников или отпраздновать труса!
   Когда еврей произнес эти слова, его блестящие темные глаза, рассеянно
смотревшие в пространство, остановились на лице Оливера. Глаза  мальчика
с безмолвным любопытством были прикованы к  нему,  и,  хотя  их  взгляды
встретились на одно мгновение - на кратчайшую долю секунды, - этого было
достаточно, чтобы старик понял, что за ним следят. Он с треском  захлоп-
нул шкатулку и, схватив хлебный нож,  лежавший  на  столе,  в  бешенстве
вскочил. Но он трясся всем телом, и Оливер, несмотря на  ужасный  испуг,
заметил, как дрожит в воздухе нож.
   - Что это значит? - крикнул еврей. - Зачем ты подсматриваешь за мной?
Почему не спишь? Что ты видел? Говори! Живей, живей,  если  тебе  дорога
жизнь!
   - Я больше не мог спать, сэр, - робко ответил Оливер. - Простите, ес-
ли я вам помешал, сэр.
   - Ты уж час как не спишь? - спросил еврей, злобно глядя на мальчика.
   - Нет! О нет! - ответил Оливер.
   - Это правда? - крикнул еврей, бросив еще более злобный взгляд и при-
няв угрожающую позу.
   - Клянусь, я спал, СЭР, - с жаром ответил Оливер. - Право же, сэр,  я
спал.
   - Полно, полно, мой милый, - сказал еврей,  неожиданно  вернувшись  к
прежней своей манере обращения, и поиграл ножом, прежде чем положить его
на стол, словно желая показать, что нож он схватил просто для забавы.  -
Конечно, я это знаю, мой милый. Я хотел только напугать тебя. Ты храбрый
мальчик. Ха-ха! Ты храбрый мальчик, Оливер!
   Еврей, хихикая, потер руки, но тем не менее с беспокойством посмотрел
на шкатулку.
   - Ты видел эти хорошенькие вещички, мой мальчик? - помолчав,  спросил
еврей, положив на шкатулку РУКУ.
   - Да, сэр, - ответил Оливер.
   - А! - сказал еврей, слегка побледнев. - Это... это мои вещи, Оливер.
Мое маленькое имущество. Все, что у меня есть, чтобы прожить на старости
лет. Меня называют скрягой, мой милый. Скрягой, только и всего.
   Оливер подумал, что старый джентльмен, должно быть, и  в  самом  деле
настоящий скряга, если, имея столько часов, живет в такой грязной  дыре;
но, решив, что его заботы о Плуте и других мальчиках связаны с  большими
расходами, он бросил почтительный взгляд на еврея и попросил  разрешения
встать.
   - Разумеется, мой милый, разумеется, - ответил старый  джентльмен.  -
Вон там в углу, у двери, стоит кувшин с водой. Принеси его сюда, а я дам
тебе таз, и ты, милый мой, умоешься.
   Оливер встал, прошел в другой конец комнаты и наклонился, чтобы взять
кувшин. Когда он обернулся, шкатулка уже исчезла.
   Он едва успел умыться, привести себя в порядок и. по указанию  еврея,
выплеснуть воду из таза за окно, как вернулся Плут в сопровождении свое-
го бойкого молодого друга, которого  накануне  вечером  Оливер  видел  с
трубкой; теперь он был официально ему представлен как Чарли Бейтс. Вчет-
вером они сели за завтрак, состоявший из кофе, ветчины и  горячих  було-
чек, принесенных Плутом в шляпе.
   - Ну, - сказал еврей, лукаво посмотрев на Оливера и обращаясь к  Плу-