- Нет, заслужила, - сказала миссис Сауербери.
   - Это неправда! - крикнул Оливер. - Неправда!
   Миссис Сауербери залилась потоком слез. Этот поток слез лишил мистера
Сауербери возможности сделать выбор. Если бы он хоть на минутку  поколе-
бался сурово наказать Оливера согласно всем  прецедентам  в  супружеских
размолвках, то заслужил бы, как поймет искушенный читатель, наименование
скотины, чудовища, оскорбителя, гнусной  пародии  на  мужчину  и  другие
лестные отзывы, слишком многочисленные, чтобы их можно было  уместить  в
пределах этой главы. Нужно отдать ему справедливость: поскольку  прости-
ралась его власть, - а она простиралась недалеко, -  он  был  расположен
щадить мальчика, может быть потому, что это отвечало  его  интересам,  а
быть может потому, что его жена не любила Оливера. Однако поток ее  слез
поставил его в безвыходное положение, и он отколотил  Оливера  так,  что
удовлетворил даже миссис Сауербери, а мистеру Бамблу в сущности уже  не-
зачем было пускать в ход приходскую трость. До наступления  ночи  Оливер
сидел под замком в чулане в обществе насоса и  ломтя  хлеба,  а  вечером
миссис Сауербери, стоя за дверью, сделала ряд замечаний, отнюдь не лест-
ных для памяти его матери, затем - Ноэ и Шарлотт все это  время  осыпали
его насмешками и остротами - приказала ему идти наверх,  где  находилось
его жалкое ложе.
   Оставшись один в безмолвии и тишине мрачной лавки гробовщика,  Оливер
только тогда дал волю чувствам, которые после такого  дня  могли  пробу-
диться даже в душе ребенка. Он с презрением слушал  язвительные  замеча-
ния, он без единого крика перенес удары плетью, ибо сердце его  исполни-
лось той гордости, которая заставила бы его молчать до последней минуты,
даже если бы его поджаривали на огне. Но теперь, когда никто не видел  и
не слышал его, Оливер упал на колени и заплакал  такими  слезами,  какие
мало кто в столь юном возрасте имел основания проливать - к чести нашей,
бог дарует их смертным.
   Долго оставался Оливер в этой позе.  Свеча  догорала  в  подсвечнике,
когда он встал. Осторожно осматриваясь и чутко прислушиваясь,  он  поти-
хоньку отпер дверь и выглянул на улицу.
   Была холодная, темная ночь. На взгляд мальчика, звезды были дальше от
земли, чем он привык их видеть; ветра не было, и мрачные тени,  отбрасы-
ваемые на землю деревьями, казались призрачными и мертвыми  -  так  были
они неподвижны. Он тихо запер дверь. При слабом свете догорающей  свечи,
увязав в носовой платок коекакую свою одежду, он сел на скамейку и  стал
ждать утра.
   Когда первый луч света пробился сквозь щели в ставнях, Оливер встал и
снова снял дверные засовы. Робкий взгляд, брошенный вокруг, минутное ко-
лебание - и он притворил за собой дверь и очутился на улице.
   Он посмотрел направо, потом налево, не зная, куда бежать.  Он  вспом-
нил, что повозки, выезжая из города, медленно поднимались  на  холм.  Он
избрал этот путь и, дойдя до тропинки, пересекавшей поле,  которая,  как
он знал, дальше снова выходила на дорогу,  свернул  на  эту  тропинку  и
быстро пошел вперед.
   Оливер прекрасно помнил, что по этой самой тропинке он  бежал  рысцой
рядом с мистером Бамблом, когда тот вел его с фермы в работный дом. Путь
его лежал как раз мимо коттеджа. Сердце у него сильно забилось, когда он
об этом подумал, и он чуть было не повернул назад. Но он уже прошел  не-